Клетка на пороге

Возникла идея обсудить этот вопрос с Ториксом — человеком, которого он считал самым умным во всём классе: два года назад его единогласно избрали старостой (а это значило немало!), а через две недели он попросил об отставке и снова зажил обычной жизнью без беготни и ответственности (а в глазах Никарта это значило намного больше… Его каштановые волосы сохраняли аккуратный пробор от первого и до последнего урока, а порядку на столе могла позавидовать любая из девчонок. Взгляды у него, должно быть, были весьма свободными и вполне могло оказаться, что он как-то раз заинтересовался на пару дней оборотнями и кое-что узнал про их возможности.

Но он не знал, как завязать разговор. Подойти и предложить обсудить отдельные вопросы ликантропии казалось чересчур смелой затеей. Будет особенно стыдно, если Торикс таким не интересуется. К тому же, этот парень был не только умным, но и сообразительным, и вполне мог что-то заподозрить.

На уроке он так ничего и не решил. А на перемене, выбираясь из класса, столкнулся в дверях с Авекерсом.

— О, и ты здесь, — он попытался улыбнуться, — Шёл к сестрёнке, а встретил тебя. Надо же, какое совпадение.

«Так я тебе и поверил», — подумал Никарт. Ни разу за все годы учёбы ему не приходилось видеть, чтобы старшие братья навещали на переменах ненавистных младших сестрёнок, вместо того, чтобы хорошенько от них отдохнуть.

— Кстати, раз уж ты здесь — пошли со мной.

— Куда?

— Туда, где ты испытаешь что-то новенькое.

Глядя на его подтянутую фигуру, Никарт подумал, что только лень мешает этому человеку стать полноценным злодеем или аферистом.

«Итак, я целиком в его лапах, — размышлял Никарт, когда они выходили в мужской туалет. — В лапах у человека — высшего хищника, не щадящего даже сородичей».

Ужаса перед тем, что предстоит, не было: слишком много навалилось на него в последнее время, чтобы испытывать что-то кроме бесчисленной череды потрясений. Он словно смотрел со стороны фильм про самого себя и смирялся с очередным ужасом, как смирялся в детстве с зыбкой, морковной запеканкой, которая распадалась прямо на вилке. Мысль была совсем о другом: это продлится до выпускного или ещё и после? Вот бы родители устроили эту сволочь в столичный университет!

В туалете не было никого, за исключением табачного дыма.

— Давай сделаем это прямо здесь, — предложил Авекерс, беря его за подбородок. Он шептал, но уже не на ухо, а просто, не сводя усталых глаз с его лица.

— Но здесь же неудобно, — Никарт кивнул на грязный пол, даже ступать по которому было противно, — И жёстко.

«Почему я так спокойно к этому отношусь?»

— Нет, давай другим способом. В рот.

— А если кто-нибудь войдёт?

Авекерс расплылся в улыбке.

— Неужели тебя это не возбуждает?

Нет, Никарта это совершенно не возбуждало. Был только склизкий страх, прилипший к душе, как прилипают трусы, в которые минуту назад кончил.

— Я никогда такого не делал.

— Значит, это станет открытием для нас обоих. Давай, поторопись, нам надо успеть до конца урока.

— А ты можешь потерпеть до вечера?

— Я хочу попробовать здесь. Если не понравится, мы больше не будем.

«Если не понравится тебе или мне?»

Судя по бугру на джинсах, Авекерс был немало возбуждён всем происходящим. Они зашли в кабинку и Никарт опустился на унитаз, припоминая всю эротику, которую он читал или видел. Авекерс уже расстегнул брюки и стянул трусы; со стороны казалось, что он собирается помочиться.

«Для него это одно и то же, — подумал Никарт, — Удовлетворить потребность, сбросить желание, чтобы можно было и дальше жить холодной, никого не любящей сволочью.»

Никарт принялся ласкать чужой член пальцами, не решаясь пока пачкать рот. Возбуждать кого-то другого было очень непривычно и поэтому неудобно, но, как ни странно, всё получалось: пенис всё больше твердел, вытягиваясь, словно странного вида сосиска. Авекерс закрыл глаза и стоял глубоко вдыхая и наслаждаясь. Едва ли он получал какое-то особенное удовольствие от процесса — это было ненамного лучше заурядного онанизма — но его грело чувство собственного превосходства.

— Ой… простите.

Торикс (в руке — несколько помятых салфеток) стоял на пороге кабинки, совершенно забывший, зачем он сюда зашёл. Никарт не успел даже ничего подумать — стыд затопил глаза красным туманом и он нырнул прямо в него, а вынырнул уже в коридоре, когда бежал сломя голову сам не зная куда. Забившись в какой-то закуток возле пожарной лестнице на третьем этаже, он попытался успокоится, но вместо этого заплакал.

Потом, когда слёзы закончились, его настигла непрошённая догадка о том, что Авекерс, похоже, считает его кем-то вроде слуги и запереть кабинку было обязанностью Никарта.

«Ну, вечером он на мне отыграется», — подумал он с собачьей покорностью. Очень захотелось повесится. Но вместо этого он представил себе, как на следующей перемене подходит к Ториксу и просит его рассказать всё, что тот знает об оборотнях. После всего, что случилось, это стало бы последней каплей.