Клуб путешественников

Начну с того, что пол-года назад я ещё был женат. Снимали мы с Лизой квартирку в спальном районе, быт у нас был более чем скромный, однако жили мы, как говорится, душа в душу. Не ссорились по мелочам, не пилили друг друга, вместе развлекались вдвоём или в компаниях, ну и, в общем-то, любили друг друга. Почти два года в браке прожили. Ну ладно, не буду предаваться ностальгии, что прошло, того не вернуть — приступлю к самой истории.

Год назад одна наша знакомая, назовём её, допустим, Таня — заядлая туристка, которая, казалось, из своего рюкзака со снарягой не вылезает никогда — позвала её в поход. Жена загорелась этой идеей, стала готовиться. Я бы мог тогда тоже поехать с ней, но тогда как раз работы привалило, я впахивал днём и ночью — надеялся получить повышение. (Когда сейчас думаю о том, по какой счастливой случайности меня пронесло не попасть туда — прямо испариной покрываюсь.) Так что раз в месяц Лиза ходила к своим приятелям в «Клуб Путешественников», тренировалась, готовилась к походу, покупала снаряжение и так далее Ребята эти мне казались вполне нормальными — ну, разве что немного помешанными на своём хобби и слегка отстранёнными от всех остальных, но я никогда не считал увлечённость недостатком. Одним словом, в день икс я посадил свою жену на поезд, поцеловал на прощанье, попросил быть осторожной (в горах, куда они собирались, мобильной связи могло не быть), и снова с головой окунулся в свои дела.

Вернулась Лиза через полторы недели. Посвежевшая от горного воздуха, активная, весёлая… но словно чуточку другая. Вначале я не мог понять: то ли я действительно успел забыть свою жену за такой короткий срок, то ли… То ли что-то другое, что не объяснить словами. Как будто бы она — если не смотреть на неё прямо, а боковым зрением — правда становилась другим человеком… или даже не совсем человеком. Больше всего это походило на то, что со мной рядом якобы не она, а шарнирная кукла с её лицом и фигурой. Какие-то неестественные движения, жесты, мимика. Но это было видно лишь уголком глаза, в остальном она была такая, как и раньше. Я тогда, помню, испугался: а не поехала ли у меня крыша из-за недосыпа и напряжённой работы? Оказалось, бояться стоило совсем не этого.

Первые дни после возвращения она не могла наговориться: так её захватил поход и все эти туристические дела. Часами она могла рассказывать об опасном перевале или анекдотах у костра. Я выслушивал и радовался за неё, но, признаться, спустя неделю мне стало это наскучивать. Я вроде бы так и сказал ей, что мне уже не очень интересно слушать про поход. И в тот момент — это я запомнил точно — на её лице появилась недовольная, гневная гримаса. Всего на пол-секунды, не больше, но мне сильно врезались в память её резко сузившиеся глаза и перекошенный оскалом рот. Я никогда не видел такого выражения у неё на лице. На следующий же день она снова пошла в этот «Клуб Путешественников» и не возвращалась до поздней ночи. Я уже спал и откровенно не хотел слушать, что они там обсуждали.

После этого она изменилась ещё сильнее. Первым звоночком для меня стало её нежелание, простите за откровенность, со мной спать. Для молодых супругов хотеть друг друга более чем нормально, а тут она совершенно внезапно охладела ко мне. Я ревновал, подозревал, что Лиза завела любовника, искал причину в себе… А потом, однажды ночью, я проснулся от плеска воды. Я открыл глаза, повернул голову: рядом со мной жены не было. А из ванной снова раздался тихий плеск. Я глянул на экран мобильного. «Ты что, искупаться решила в четыре утра?» — спросил я, но ответа не последовало. Зато раздался другой звук — приглушенный то ли вздох, то ли рык — как будто кто-то с трудом откашливал мокроту. Я встал с кровати и подошёл к двери ванной.«Лиз, у тебя всё хорошо? Что ты там делаешь?» — ещё раз спросил я, стуча в двери, но услышал только бьющуюся о ванну воду.«Можно мне зайти?» — сказал я и вдруг очень сильно разволновался. Вспотевшей ладонью повернул ручку двери — как ни странно, дверь была не заперта — и вошел внутрь.

Она лежала, голая, в почти до краёв наполненной ванной — но не касаясь дна, как обычно это бывает, а плавала на поверхности, как деревянная. Волосы колыхались вокруг её головы, словно речные водоросли. Из-за белого света лампочки и синего кафеля над ванной её кожа будто бы тоже отливала синевой. Но самое страшное — это её лицо. Распахнутые глаза, уставившиеся в никуда, как у мертвеца, и рот, застывший в том самом оскале, который я видел всего мгновение. Меня прошиб холодный пот, я громко вскрикнул, но она никак не отреагировала. Тогда, чуть не плача и повторяя её имя, я потянулся к ней, чтобы вытащить из ванной, но она резко повернула ко мне лицо с невидящими глазами. В одно мгновение она выбросила вперёд руку и с чудовищной силой ударила мне в лоб, отчего я тут же потерял сознание.