Ключ

— Как вы? — послышался слабый голос Ольги.

— Там водка в холодильнике ещё осталась? — хрипло откликнулась Наташа.

— Да.

Прошло около часа, а мы никак не могли прийти в себя. Будто сговорившись, мы в полной тишине смотрели друг на друга, не находя даже сил обсудить произошедшее. Наконец, я сказала, что мне пора домой. Ольга открыла дверь, не говоря по прежнему ни слова, и уже спускаясь по лестнице я поняла, что для неё, как и для меня, самым страшным было молчание Наташки. Оно означало, что произошло что-то действительно ужасное.

Какого рода было это происшествие, выяснилось на следующий день. Ольга позвонила мне и, плача, сообщила новость о том, что их сосед ночью повесился.

— Она знает, понимаешь, знает! — шептала она в трубку, и от этой фразы у меня мурашки поползли по спине.

— Оль, ну с чего ты взяла? Может, у него были свои при…

— Посмотри на свою руку! Помнишь, что на ней было вчера?! — взвизгнула она. Я перевела взгляд на ладонь и вскрикнула — возле указательного пальца было кровавое пятно, похожее на ожог. Я попыталась оттереть его об одежду — безрезультатно.

— Видишь? Мы прокляты, — зарыдала в трубку Ольга.

— У Наташки царапины, у тебя — кровь.

— А у тебя?

— Воск, — она немного помолчала.

— Я рассматривала канделябр, и одна из свечек неожиданно капнула мне на руку. Он как будто въелся в кожу.

Меня стало по-настоящему трясти.

— Он всё видел.

— Кто? — не поняла Ольга.

— Муж. Он был в соседней спальне. Я видела, как он стоял у двери.

Ольга ничего не ответила. Мы сидели по разные стороны телефонной трубки и плакали, плакали…

А ещё через день Наташа получила ключ. Он пришёл в плотном белом конверте без адреса отправителя — так рассказывала Ольга, сидя у меня на кухне и держа в руках чашку с давно остывшим чаем. Это был дубликат ключа от входной двери соседей. Подруга рассказала, что Наташа в ужасе выбросила его и заперлась в своей комнате, отказавшись от обеда и ужина. Ближе к ночи она впервые вышла из комнаты, с белым словно смерть лицом и сказала, что видела накануне соседку — та улыбнулась ей, поднимаясь по ступенькам вверх.

Той же ночью Ольгу разбудил страшный вопль сестры. Выбежав из своей комнаты, она бросилась к двери, которую уже ломал отец. Ворвавшись в её комнату, родители отпрянули от жуткого зрелища — горло Наташи было разорвано, из открывшихся артерий вяло капала кровь, залившая уже подушку и часть одеяла, а стеклянные зрачки были уставлены в раскрытое окно.

Ольгу отправили к тётке. Через три дня она позвонила мне и, рыдая, сообщила, что ей пришёл белый конверт. Ольга до смерти боялась его открывать. Ближе к полуночи она позвонила мне, и срывающимся шёпотом сказала, что слышит какой-то стук по стенам, и что он приближается к её окну. Вдруг разговор прервался, и в трубке послышались короткие гудки. В течение всей ночи я так и не смогла до неё дозвониться.

Ольга пропала. Её ищут уже пятый день, но никаких следов не обнаружено. Не думаю, что она жива.

Сегодня я встретила на улице женщину с серо-жёлтого цвета глазами. И хоть раньше я видела её только со спины, я знаю, что это тётя Элла. Она шла мне навстречу и улыбалась.

Дома меня ждал конверт. Не знаю, какой ключ получила Ольга, но, кажется, догадываюсь, какой достался мне.

Я уверена, что этот тот самый ключ. Мне снился сон. Я снова была в проклятой квартире, смотрела на дверь маленькой спальни…

А из замочной скважины течет кровь.