Ключи стихий

Кстати, воплощение удачи, явившееся к тану Грунворту на этот раз, принадлежало ко второму сорту. Смуглый островитянин коротал время в одном из припортовых кабаков столицы Султаната Каат. Как уж она называлась — Вурмур, Мурмар — Грунворт запомнить не мог, да и не очень-то стремился. Зато сразу оживился, когда на порог заведения ступил один из этих двуногих кошаков, да еще богато одетый. Среди сборища моряков-людей, как с торговых суден, так и их извечных антагонистов-разбойников, смотрелся каат диковинно, можно даже сказать, неестественно. Как женское платье на любом из ватажников Грунворта… да и на нем самом, разумеется.

Посетители кабака, все как один люди, при виде каата начали вполголоса посмеиваться да обмениваться репликами, со стороны почти не слышными. Отдельные людишки наиболее подозрительного вида еще и оценивающе поглядывали на одинокого, выглядевшего совершенно безобидным, зато явно не жалующегося на ветер в карманах, разумного кота. Наверняка еще и прикидывали, как много денег, и каким способом лучше с него получить. Убить и ограбить? А может, лучше похитить и потребовать выкуп?

Не обращая внимания на хищные взоры этих мутных типчиков, каат осмотрел полутемное и грязное душное помещение. А когда приметил тана Грунворта, в одиночестве сидевшего за небольшим столом и цедившего пиво из огромной кружки, неспешной мягкой поступью направился к нему. И сел на лавку напротив.

Тан приободрился — внимание богатого господина, к какому бы роду-племени он ни принадлежал, сулило заработок. И Грунворт порадовался, мысленно поблагодарив духа-покровителя за то, что тот удержал от искушения напиться сегодня до полного скотства.

Размашистым движением… лапы, а может и руки, каат бросил на стол туго набитый мешочек. Содержимое его отозвалось звоном от столкновения со столешницей, и несколько золотых монет даже вывалились наружу.

А вот это уже было далеко не хорошо. Грунворт весь подобрался. Неужели глупый котяра совершенно не знает жизни? И зря. Потому что сразу несколько обладателей небритых хищных рож за соседними столами повернулись на заветный звон. Намерения их были понятны с первого взгляда — хотя бы по алчно сверкнувшим глазами и ухмылкам, полным предвкушения.

— Подберите слюни, обезьяны, — обернувшись, строго осадил их каат, — я представляю самого султана Меррламаара Второго, великого и мудрого. Если со мной что-нибудь случится, все суда в порту будут сожжены, а всем таким, вроде вас, отрубят головы.

По-людски он говорил сносно, хотя и со своеобразным произношением. Слишком мягким, похожим не то на шипение, не то на громкий шепот. Да еще чуточку шепелявым.

— Не сомневаюсь, что султан ваш умеет наказывать, — проговорил Грунворт, отрываясь от кружки и ставя ее рядом с собой на стол, — как и вознаграждать. Но все равно… такой кучей денег здесь лучше не сверкать. Что в заведении этом, что вообще близ порта. Сохраннее выйдет. Это просто совет, господин, не подумайте ничего.

— А это просто задаток, — не дрогнув, молвил каат, — остальное получишь, когда… работа будет сделана.

— Ясное дело, — тан пожал плечами, а собеседник его продолжил.

— Но прежде чем мы договоримся, хочу спросить… сколько этих… лодок ты можешь выставить?

— Полных две руки пирог и столько же плотов, — с готовностью отвечал Грунворт, — еще не меньше одной руки мне может дать другой тан… знакомый. Он тоже в этом городе остановился.

Мерой для счета жителям Драконьих островов служили «пальцы» и«руки». Один любой предмет считался у них за один палец, пять одинаковых предметов — за руку.

— Только помощь его… господин сам понимает, — внес тан необходимое уточнение, — тоже ведь не бесплатная.

— Понимаю, — каат кивнул, — и думаю, названных тобой сил должно хватить. Противником вашим будет один корабль. Да, крупный, да, военный. Но единственный. Вы должны справиться.

— А то! — Грунворт хмыкнул, — я лично принесу вам башку ихнего главного!

— Да нет! Не в… башке дело, — возразил его собеседник, нахмурившись и, кажется, даже брезгливо скривившись. Словно хотел сказать с присущей любому представителю знати спесью: «Фи-и-и, до чего неприятный человечишка! Как грубо он выражается. А уж какую жестокость замыслил. И пахнет от него как от свиньи, по ошибке козлом изнасилованной»…

С другой стороны, принадлежа к знатному сословию, кошак этот наверняка научился обращаться со своими мыслями, чувствами и словами осмотрительно, избирательно. Давая ходу лишь некоторым из них, а бесполезное большинство — придерживая. Потому и на сей раз он не сказал ничего лишнего. Зато основательно растолковал причину, побудившую самого каатского султана обратиться к такому человеку как тан Грунворт.

— Люди с этого корабля — посланцы короля из Каз-Рошала… это где-то на западе, — пояснил каат, — туда… в ту сторону, куда заходит солнце, они теперь и направляются. А вина тех людей в том, что они вероломно похитили нашу священную реликвию… предав вековую дружбу наших государств.