Два дня назад эту книгу запросто можно было найти в любом доме. В любом большом, среднем, маленьком или даже очень маленьком городке вам без труда бы удалось отыскать сколько угодно экземпляров. Конечно, ближе к центру это были переплетенные в тисненую кожу фолианты, в провинции же она представляла собой скорее кое-как сшитые листы довольно серой бумаги, но все же книга оставалась книгой, до последней запятой одной и той же повсюду.
5 мин, 39 сек 6499
Пока портье рассуждал с горничной о подробностях дела, в номер, еще пахнущий свежей краской, въехал высокий господин в сером плаще, приехавший вечерним поездом. С ним была молодая женщина, его подруга, жившая в двух кварталах от гостиницы с родителями и сыном высокого господина. Господин жил совсем в другом городе, но регулярно приезжал сюда и проводил со своей подругой несколько дней в 434 номере местной гостиницы, а после снова уезжал.
Вот и в этот раз он открыл дверь, которая должна была бы скрипнуть, да не скрипнула, пропустил вперед даму, вошел сам, и закрыл дверь. В этот раз она скрипнула, тоненько и протяжно, как электричка зимней ночью.
Когда же портье, наконец, дошел до номера, дверь была заперта, и из-за нее доносились такие звуки, что он почел за лучшее не стучать.
Двумя часами позже господин уже спал, вздыхая во сне и шепча какие-то непонятные тяжелые слова вроде Plumbum. Его дама некоторое время еще сидела рядом, облокотившись на спинку кровати, и слушала шум льющейся за окном воды. Ходики меж тем уже начали обратный отсчет часов, и ночь становилась все темнее от надвигающихся низких туч, а порывы влажного ветра через приоткрытую форточку надували пузырем серую паутину тюля.
Дама еще некоторое время сидела на кровати, оглядывая непривычный после ремонта номер, а потом прилегла и тоже заснула.
На маленьком столике под орех лежали только массивные серебряные серьги ручной работы.
Утром господин проснулся и разбудил даму. Через некоторое время они спустились позавтракать, а потом господин, усадив даму в желто-красный вагончик трамвая, исчез в сером переплетении дождя в направлении вокзала.
Возвратясь домой, женщина закрылась в своей комнате и не выходила до полудня. Домашние сочли это тоской по уехавшему господину, да и самим им было как-то не по себе.
Студент-медик, забежавший в кабачок переждать дождь, облокотился на угол стола, и бокал с «Кровавой Мэри» соскользнул на пол — томатный сок был удивительно похож на кровь.
Почтенный господин, проходя мимо куста шиповника в городском саду, с удивлением увидел дымящиеся развалины; в это время его румяная полная жена, изучив большое круглое пятно на полировке стола, послала сына в лавку за мастикой.
В лавке продавец размышлял, что бы такое поставить в верхний левый угол прилавка, а мальчишка разносчик раздумывал, отчего это его лоток сегодня на удивление легкий.
Все это случилось два дня назад. С тех пор в городе невозможно стало найти книгу. И в других городах — тоже. Сейчас уже даже никто не знает, а о чем, собственно, была эта книга, и даже самые почтенные граждане не припомнят, сколько в ней было страниц.
И вот что интересно — из трамваев исчезли все прежние вагоновожатые.
Смутное чувство потери ощутил мир — оно было похоже на легкое дыхание сквозняка в тихий солнечный день.
Вот и в этот раз он открыл дверь, которая должна была бы скрипнуть, да не скрипнула, пропустил вперед даму, вошел сам, и закрыл дверь. В этот раз она скрипнула, тоненько и протяжно, как электричка зимней ночью.
Когда же портье, наконец, дошел до номера, дверь была заперта, и из-за нее доносились такие звуки, что он почел за лучшее не стучать.
Двумя часами позже господин уже спал, вздыхая во сне и шепча какие-то непонятные тяжелые слова вроде Plumbum. Его дама некоторое время еще сидела рядом, облокотившись на спинку кровати, и слушала шум льющейся за окном воды. Ходики меж тем уже начали обратный отсчет часов, и ночь становилась все темнее от надвигающихся низких туч, а порывы влажного ветра через приоткрытую форточку надували пузырем серую паутину тюля.
Дама еще некоторое время сидела на кровати, оглядывая непривычный после ремонта номер, а потом прилегла и тоже заснула.
На маленьком столике под орех лежали только массивные серебряные серьги ручной работы.
Утром господин проснулся и разбудил даму. Через некоторое время они спустились позавтракать, а потом господин, усадив даму в желто-красный вагончик трамвая, исчез в сером переплетении дождя в направлении вокзала.
Возвратясь домой, женщина закрылась в своей комнате и не выходила до полудня. Домашние сочли это тоской по уехавшему господину, да и самим им было как-то не по себе.
Студент-медик, забежавший в кабачок переждать дождь, облокотился на угол стола, и бокал с «Кровавой Мэри» соскользнул на пол — томатный сок был удивительно похож на кровь.
Почтенный господин, проходя мимо куста шиповника в городском саду, с удивлением увидел дымящиеся развалины; в это время его румяная полная жена, изучив большое круглое пятно на полировке стола, послала сына в лавку за мастикой.
В лавке продавец размышлял, что бы такое поставить в верхний левый угол прилавка, а мальчишка разносчик раздумывал, отчего это его лоток сегодня на удивление легкий.
Все это случилось два дня назад. С тех пор в городе невозможно стало найти книгу. И в других городах — тоже. Сейчас уже даже никто не знает, а о чем, собственно, была эта книга, и даже самые почтенные граждане не припомнят, сколько в ней было страниц.
И вот что интересно — из трамваев исчезли все прежние вагоновожатые.
Смутное чувство потери ощутил мир — оно было похоже на легкое дыхание сквозняка в тихий солнечный день.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
