Кодекс чести вампира

Глава 9. Утро седое

К рассвету немного потеплело, и густой туман накрыл землю — желтовато-белый, похожий на дым от осенних костров, когда сжигают опавшую листву.

Весла с негромким плеском загребали воду. Иногда к их лопастям прилипали мокрые побу­ревшие листья. Лодка плыла вдоль берега острова, под навесом из ветвей деревьев, низко склонив­шихся над поверхностью озера.

Наконец он увидел то, что искал, — покрытые скользкой зеленью каменные ступени, поднимав­шиеся из воды на берег. Себастьян, слегка рас­красневшийся от гребли, время от времени опус­кал весла и всматривался вперед. Он направил лодку прямо к ним.

Выпрыгнув на сушу, Себастьян привязал лодку к торчащему из земли куску арматуры и, осторож­но ступая, пошел по лестнице вверх.

Ступени уходили в глубь острова. Там, среди густо растущих деревьев, виднелись развалины ка­кого-то кирпичного строения. В наполовину раз­рушенном оконном проеме мелькнула смутная тень — и пропала. А через мгновение Себастьян увидел перед собой беловолосого человека с очень светлыми глазами.

Архангел Михаил — а это был именно он, — с ног до головы одетый в черную кожу, приветствен­но поднял ладонь и, пряча руку в карман куртки, сказал: — У нас мало времени. Ты что-то хотел? Себастьян кивнул: — Мне нужен еще один помощник. Кто-ни­будь из наших. Очень сложное дело.

Архистратиг небесных сил удивленно повел бровями: — Тебе недостаточно твоих сотрудников? Мо­жешь мне не рассказывать, я все знаю. Но если ты не можешь поладить с ними, где гарантия, что ты сработаешься с новым человеком?

Себастьян нахмурился: — Мои проблемы — не из-за работы, а из-за личных отношений.

— Вот именно. Тебе не кажется, что, прежде чем делать новые долги, следует отдать старые? Ладно, ладно, не сердись. На самом деле я сочув­ствую тебе от всего сердца. Боюсь, на твоем месте я выглядел бы гораздо бледнее. Ты еще молодец…

— Помощник мне действительно нужен. И бу­дет нужен, даже если все немедленно вернутся на свои рабочие места. Наши с Даниелем лица, к со­жалению, теперь слишком хорошо знают. А мне необходимо, чтобы мое любопытство относитель­но некоторых личностей осталось незамеченным.

Михаил покачал головой: — Ах, как ты не вовремя со своей просьбой…

— Разве у нас не хватает ангелов? — А-а-а, я совсем забыл, что ты сейчас занят только земными делами. Видишь, во что я одет?

В любой момент мы можем перейти на казармен­ное положение. Вы с Даниелем — одни из немно­гих наших, кто остался среди людей и не был ото­зван обратно к нам.

— Но почему? — Есть мнение, — употребив этот оборот, Ми­хаил невольно усмехнулся, но тут же снова стал серьезен: — Что здесь вы нужнее.

Себастьян выглядел встревоженным: — А что происходит? Неужели… — он понизил голос почти до шепота: — Неужели будет… битва?

Тень легла на лицо архистратига: — Боюсь, что этого не избежать. И, может быть, все случится очень скоро. Близок день, ко­гда и вы с Даниелем понадобитесь. А пока… Будет тебе помощник. Не совсем такой, какого ты хо­чешь, но будет.

Слева от Себастьяна громко хрустнула ветка. Он обернулся на звук, а когда снова посмотрел на то место, где мгновение назад стоял Михаил, ка­менные ступени были уже пусты, только на одной из них, тускло поблескивая, лежала старинная зо­лотая монета.

Глава 10. Кровь не водица

В узкую, как лезвие ножа, щель приоткрытого окна влетели с улицы бравурные звуки музыки, с хрипом вырывающиеся из чьего-то радиодинами­ка, и тошнотворно бодрый голос объявил: «В Мо­скве полдень!»

Когда эта весть, поблуждав по закоулкам мое­го спящего сознания, все-таки прибыла по назна­чению, я резко села на кровати. Посидела немно­го, не открывая глаз, и упала обратно.

Кто никогда не заставлял свое отчаянно со­противляющееся пробуждению тело выбираться из теплой и мягкой постели, тот никогда не испы­тывал настоящего страдания. Все органы восстают против творимого над ними насилия и не желают работать по специальности. Глаза не видят, ноги не идут, а руки не шевелятся. Поиски тапок — снача­ла голыми ступнями, сидя на кровати, потом ладо­нями, ползая на четвереньках, — занимают целую вечность. К тому же мебель выпрыгивает из самых неожиданных мест, норовя больно ударить тебя острыми углами. Чашка, верткая, словно какое-то земноводное, выскальзывает из пальцев и оказы­вается пойманной только каким-то чудом.

Титаническими усилиями дотащив свой орга­низм, похожий по консистенции на кисель, до кухни, я в совершенном изнеможении опустилась на табуретку и, нажав на кнопку чайника, утом­ленно положила тяжелую голову на ярко-зеленую клеенку.