Кодекс чести вампира

С другой стороны, утопившись, я не облегчила бы жизнь никому на свете, в том числе себе. Ведь и после смерти меня будут окружать сплошные зна­комые рожи. Причем еще спасибо, если я попаду в ад — хотя бы повидаю Тигру, симпатичного демо­на, с которым познакомилась полгода назад и от которого давно уже что-то не было никаких извес­тий. Неужели он в прямом смысле провалился в преисподнюю? А если окажется, что все мои гре­хи, которых я за свою короткую, но бестолковую жизнь наделала не так уж и мало, не в счет? И от­правлюсь я прямиком на небеса, где бы они ни на­ходились (а действительно, где? ведь не у нас же над головой, в самом деле!). И встречусь там с друзьями и знакомыми Себастьяна и Даниеля, а может, и с ними самими — ведь когда-нибудь же окончится срок их пребывания на земле и они вер­нутся обратно, в свои райские кущи? — Обложили со всех сторон! — мрачно изрек­ла я.

Словно в подтверждение моих слов, зловеще грянул телефонный звонок. Не ожидая ничего хо­рошего, я сняла трубку и, заранее страдальчески сморщившись, приложила ее к уху.

И испытала странную смесь печали и облегче­ния, услышав голос Нади.

— Слушай, что у вас там творится, а? — как обычно, не утруждая себя приветствиями, сказала она отрывисто, словно Чапаев перед боем.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо это­го, неожиданно для самой себя, разрыдалась в го­лос.

— Так, все понятно. Веселится и ликует весь народ, — глубокомысленно заметила Надя. — Ты, пожалуйста, прекращай это дело, потому что у Даниеля мобильный все-таки не волшебный и каж­дая твоя слезинка на вес золота получается. В двух словах расскажи, что случилось, а то я даже не знаю, на какую тему тебя успокаивать.

Давясь слезами, я выполнила ее указание. Не­известно почему, но больше всего Надю возмутил момент с повышением оклада.

— Откупиться хочет! Ну уж нет, фигушки, у него этот номер не пройдет! Так, — внезапно она заговорила с невероятной скоростью, — слушай, Даниель из моря вылезает, поэтому я сворачива­юсь. Сегодня вечером мы приедем, и все будет в лучшем виде. Не грусти, мы им еще покажем, где раки ночуют! Хоть ты, конечно, задрыга та еще, но я на твоей стороне. Готовься, нас с тобой ждут ве­селенькие деньки!

Щелчок. Короткие гудки. Я положила трубку и обнаружила, что, несмотря на понятное недо­умение, чувствую себя весьма приободренной.

Чтобы вновь приобретенную бодрость укре­пить, требовалось найти себе какое-нибудь полез­ное занятие. И я нашла — вспомнив о вчерашнем удачном опыте с рубашкой Себастьяна, решила попрактиковаться в колдовстве.

Взяв старую прихватку с изображенным на ней поросенком, которую давно уже пора бы выки­нуть, да все как-то рука не поднимается, я поло­жила ее в кухонную мойку — из соображений по­жарной безопасности, конечно, — и принялась сосредоточенно махать руками, мысленно прика­зывая прихватке сгореть.

Но прихватка осталась глуха к моим призывам. Все, что мне удалось, — это как следует вспотеть, но на прихватке это почему-то никак не отрази­лось.

Поразмыслив над своей неудачей, я поняла ее причину. Прихватка не вызывала у меня никаких эмоций, поэтому поджечь ее мне и не удалось. Раз так, то существовало два выхода из ситуации: ра­зозлиться на прихватку, что теоретически возмож­но, но практически невыполнимо, или поискать предмет, вызывающий у меня какие-нибудь чувст­ва и при этом желательно горючий.

У меня, конечно, имелись фотографии Себа­стьяна. Но даже наша последняя беседа, если кош­марную встречу в коридоре можно назвать таким нейтральным словом, не заставила меня уничто­жить эти снимки. Пусть у наших отношений и нет будущего, но прошлое этим не отменяется! У ме­ня, по крайней мере, останется хотя бы напомина­ние о том, как он меня любил…

Поэтому я нашла в груде бумаг на своем столе украденный в свое время у лучшей подруги сни­мок, на котором изображен приятель ее мужа. На приятеля я когда-то имела виды, а теперь имела зуб. А как могло быть иначе, если вместо того, что­бы потерять сон, аппетит, покой и сознание от моего обаяния, остроумия, интеллекта и — чего уж греха таить! — просто неземной красоты, он на­хальнейшим образом предпочел мне какую-то мымру, не имеющую возможности похвастаться ни одним достоинством из приведенного выше списка, но зато обладающую внушительным бюс­том и кулинарным талантом. Так что сожжение фотографии было с моей стороны просто мило­сердием, легчайшей из заслуженных приятелем подругиного мужа кар.

Сдалась я только тогда, когда от интенсивного махания у меня заболели руки. Стало понятно, что фея я никчемная, кольцо меня не слушается и с колдовством у меня дела обстоят хуже некуда. Ра­зозлившись, я сожгла фотографию с помощью обычных спичек, а прихватку помиловала. Она, конечно, старая, но еще может послужить.

Смыв пепел от фотографии, я села на табурет­ку и горестно призадумалась.