Кодекс чести вампира

Первой моей мыслью было сказать Тигре, что я в агентстве больше не работаю, так что пусть он связывается с Себастьяном и договаривается обо всем с ним. А я предпочитаю оставаться в стороне и не терзать себе сердце — никакой, даже самый большой оклад не стоит моих страданий. Но пер­вая мысль мелькнула и ушла, а на смену ей появи­лась вторая. И вторая гласила: с какой стати я буду сидеть в сторонке и переживать? Работа — лучшее лекарство от сердечных мучений. А потом появи­лась и третья мысль, не мне принадлежащая и до­вольно банальная, но при всем том довольно муд­рая. А именно: поживем — увидим. Пусть все идет, как идет. Проблемы следует решать по мере их по­ступления, надо только стараться не создавать но­вых, не разобравшись со старыми.

— О чем задумалась? — нетерпеливо спросил Тигра, держа ручку на изготовку. — Я весь внима­ние. Диктуй!

Не выходя из задумчивости, я продиктовала.

Тигре одиннадцатизначный номер, пытаясь вспом­нить, куда запихнула сам телефон и когда я в по­следний раз его заряжала. Как было уже сказано, специфика работы с ангелами заключается в том, что скрыться от их недреманного ока почти невоз­можно, так что мобильный телефон, несмотря на всю приносимую им пользу и удобство, становит­ся вещью не очень нужной — если, конечно, нет необходимости самой названивать всем кому не лень. У меня такой необходимости давно уже не было, потому что не было ни малейшего желания симулировать бешеную деловую активность.

— Но лучше ты мне домой звони, — сказала я, пока Тигра прятал в карман записную книжку. — Так меня вернее найдешь.

Тигра осуждающе произнес, посмотрев на ме­ня чуть внимательнее: — Не нравится мне все это. Ты что, сидишь в четырех стенах, как приклеенная? И вид у тебя ка­кой-то унылый, будто ты лягушку проглотила.

— Не лягушку, — мрачно ответила я.

— А что же? — живо заинтересовался Тигра.

— Жабу, — чистосердечно призналась я.

На этом торжественная часть нашей встречи закончилась и началась неофициальная. К сожа­лению для одной из сторон, вторая часть оказалась значительно короче первой.

— А может быть, — сладко промурлыкал Ти­гра, прикрыв фиалковые глаза золотистыми рес­ницами, — ты пригласишь меня в гости? Я что-то так устал, ужасно…

Тяжелый вздох сам собой сорвался с моих губ. И утренняя сцена во всех ее душераздирающих подробностях внезапно припомнилась, и горечь, шоколадная горечь, поднялась густой волной со дна души — словно я с головой окунулась в какао без сахара и стало так безнадежно тоскливо и оди­ноко… И две фиалки, цветущие напротив, не прельщали меня ничуть. Последний глоток апель­синового сока показался мне таким кислым, что я невольно скривилась. Поставила стакан под са­мый нос Тигры и преувеличенно бодрым голосом ответила: — Знаешь, извини, но… давай лучше как-ни­будь в другой раз, ладно? — Хорошо, — без тени обиды согласился Ти­гра. — Купишь мне еще пива?

Я хмыкнула. Приходит пациентка к врачу и спрашивает: «Доктор, скажите, что делать, чтобы не забеременеть?» — «Пейте пиво» — отвечает доктор.«До или после?» — «Вместо!»

Этот добрый старый анекдот припомнился мне, когда я, осчастливив Тигру очередной круж­кой пенного напитка, способствующего округле­нию живота и физиономии, попрощалась с нечис­тым духом и, старательно следя за тем, чтобы по­ходка моя выглядела решительной и энергичной, совсем не такой, как мое подлинное настроение, стремительно пошла из кафе на улицу.

Выходя, я невольно обратила внимание на мо­лодого человека, сидевшего за столиком возле ок­на. Светло-серые глаза в густейших черных ресни­цах, светлые пряди в черных волосах, сияющие желтые пуговицы на черной, военного покроя куртке. Красивый мальчик… Единственное пре­имущество быть феей — с тех пор, как я стала частью волшебного мира, вокруг меня необычайно повысилась концентрация красивых молодых лю­дей. Если раньше таких днем с огнем было не сыс­кать — вокруг крутились только уроды, кретины и прочие ошибки матери-природы, то теперь, где бы я ни появилась, в радиусе десяти метров от меня непременно объявится какой-нибудь объект про­тивоположного пола — а зачастую даже не один! — вполне достойный пристального изучения с целью получения эстетического наслаждения. Хотя, ка­жется, в данном случае объектом изучения была я сама — встретившись со мной взглядом, молодой человек немедленно отвел глаза и продемонстри­ровал живой интерес к открывающемуся за окном видом на улицу, которую я в уме по-прежнему на­зывала именем родоначальника российского дис­сидентства, разбуженного, как уверял нас Ильич, декабристами.

Себастъяновы деньги жгли мне карманы. По­этому я решила отправиться домой на такси. Правда, на что я буду жить, когда моя последняя зарплата закончится, было совершенно непонят­но, но я предпочитала об этом надолго не задумы­ваться.