Кодекс чести вампира

— Где-е! — завопила Надя, широко распахи­вая глаза. — Ты что же, пошла с этим, как его… — Я кивнула. — Так, я тебя внимательно слушаю.

Преисполненная сознания собственной важ­ности, я приосанилась, придала своему взгляду многозначительность и поведала восхищенной пуб­лике продолжение своей истории.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда я, размазывая по щекам крупные, как горох, сле­зы, смотрела — наверное, в двадцатый уже раз — горячо мною любимый фильм «Разум и чувства» Остановив видеомагнитофон, я поплелась откры­вать, плохо соображая, кто бы это мог быть, — пе­реживания героев фильма густо перемешались в моей голове с собственными страданиями, и вся эта манная каша мешала мне сосредоточиться на реальных жизненных событиях.

Но стоило мне увидеть в искаженной перспек­тиве дверного глазка красный берет вампира, как начисто забытое обещание отправиться сегодня на какую-то встречу всплыло из непроглядных глу­бин моей взбаламученной памяти. И повергло ме­ня в ужас… Открыть дверь означало опозорить се­бя в глазах вампира навсегда — что он подумает обо мне, увидев на пороге зареванную лахудру в желтом махровом халате с утятами и котятами? — Марина, — глухо донеслось из-за двери, — почему вы не открываете? Мне казалось, вы уже перестали меня бояться. Бросьте, я знаю, что вы здесь — я даже через дверь чувствую ваше присут­ствие. Вы ведь не забыли, кто я? У меня особый нюх…

— Просто я еще не готова, — жалобно про­блеяла я.

— Ну так что же вы, вместо того, чтобы сказать это сразу, стоите и молча смотрите на меня в гла­зок? Я жду вас внизу, в машине. Можете не торо­питься, у нас в запасе много времени.

Легко сказать — «можете не торопиться»! А кон­трастные ванночки для лица? Не могу же я выхо­дить в свет с распухшей от слез физиономией! А создание на голове маленького рукотворного шедевра при помощи мусса для укладки, фена и специальной круглой щетки для волос? Нельзя же появляться на людях с прической в стиле «черт ко­пеечку искал»! А выбор подходящей одежды? Правда, выбирать мне особо не из чего, тем более что самое лучшее платье вообще было месяц назад безнадежно испорчено жирным пятном. А все из-за того, что в ресторане, где мы с Себастьяном ужинали, столик оказался шатким, а ножи тупы­ми: кусок мяса, который я с превеликим трудом отрезала, катапультировался с тарелки прямо мне на колени, а салфетку я, конечно же, не постели­ла, забыв обо всем на свете при виде еды — очень уж была голодна. Боже, а у черных лаковых туфель отлетела набойка. Почему я не поставила новую? О чем я только думаю? А все Себастьян! То загру­жает работой по самые уши, то всячески треплет нервы. В такой обстановке даже собственное имя помнить — настоящий подвиг!

Тут я осознала, что теперь ни нервные, ни фи­зические перегрузки мне не грозят, и окончатель­но пала духом. Пришлось срочно выпить чаю.

Словом, выйти из дома мне удалось только че­рез сорок пять минут — зато к этому времени мое настроение заметно улучшилось. Лицо, украшен­ное необходимым минимумом макияжа, сияло свежим румянцем, волосы красивыми локонами падали на плечи, а не торчали в разные стороны, как у ведьмы после полета на метле, лучшее платье было в последнюю минуту спасено нехитрым изо­бретением — пришитой на скорую руку поверх жирного пятна аппликацией, оторванной от ста­рой блузки, а по ступенькам стучали каблуки ма­миных замшевых туфель — очень миленьких и почти не ношенных. То, что они мне малость жа­ли, погоды не портило. Единственное, что немно­го огорчало, — не совсем приличный вид сумочки. В нее, разумеется, не влезло все содержимое рюк­зака, с которым я обычно выхожу из дома, а от тех самых необходимых вещей, которые мне все-таки удалось затолкнуть в сумочку, бедолагу раздуло так, что она приобрела почти шарообразную форму. Даже, пожалуй, дикобразную, если уж быть со­всем откровенной.

Что ни говори, приятно чувствовать себя кра­сивой с ног до головы! Но особенно приятно, ко­гда всю эту красоту у подъезда ожидает черный ли­музин. Я исподтишка огляделась по сторонам, чтобы проверить, не толпятся ли вокруг потрясен­ные и восхищенные соседи, а среди них — парочка личностей, зависть которых бальзамом пролилась бы на мое исстрадавшееся сердце.

Но ни зевак, ни папарацци поблизости не на­блюдалось, если, конечно, не считать бездомной собаки, которая была занята собой, выкусывая из шкуры блох, и, очевидно, именно поэтому отне­слась к моему блистательному выходу с возмути­тельной индифферентностью.

Задняя дверца лимузина открылась, и вампир вышел мне навстречу.

— Извините, — прощебетала я, — я спешила изо всех сил…

Вампир жестом остановил меня: — Запомните: никогда не надо извиняться за опоздания — только если вы опоздали на очень важную деловую встречу или пришли на свидание спустя два часа после назначенного времени. Во всех остальных случаях надо вести себя как ни в чем не бывало, и в девяти случаях из десяти вам никто и слова не скажет. И никогда никуда не то­ропитесь — спешка только отнимает у вас лишнее время.