Кодекс чести вампира

— Что-о! — завопила я, вскакивая. — И вы еще смеете ко мне подходить! Вы смеете смот­реть мне в глаза! Меня чуть не убили! Меня обе­щали порвать на части! Мне чуть не сломали руку! А вы… Где вы были в это время? Музыкой насла­ждались? Мерзавец самый настоящий, вот вы кто!

И, развернувшись на каблуках, я хотела ри­нуться вон из зала.

— Постойте! — вампир схватил меня за руку, причем, как нарочно, именно за ту, что пострадала в результате знакомства с охраной Забржицкого.

Зашипев от боли, я остановилась и повернулась к вампиру с твердым намерением огреть его сум­кой. — Простите! Пожалуйста, простите! Я сейчас вам все объясню… Я не думал, что так получится. Поверьте, я огорчен не меньше вашего.

— Во-первых, я не огорчена — я в ярости! А во-вторых, несмотря на все ваше сочувствие ко мне, рука болит не у вас!

— Пожалуйста, успокойтесь и выслушайте ме­ня. Пойдемте к нашему столику. Я не хочу привле­кать к нам лишнего внимания…

Я позволила отвести себя обратно к столику справа у сцены, но, усевшись на свое место, в знак протеста принялась с жадностью поглощать кули­нарные натюрморты один за другим. Что поде­лать — от волнения во мне сразу проснулся волчий аппетит. Как всегда. Вампиру пришлось смирить­ся с тем, что его речь сопровождается активной ра­ботой моих челюстей.

— Конечно, я должен был прийти вам на по­мощь и вступиться за вас. Но я не мог! Мы с Жор­жем питаем друг к другу давнюю неприязнь. Если бы я вмешался, его неприязнь с меня непременно перекинулась бы на вас.

Услышав такие чудеса логических построений, я настолько потряслась, что, забывшись, несколько раз громко чавкнула, отвечая Бехметову: — Да, а без вас он воспылал ко мне пылкой страстью. Наверное, собирается каждый день при­ходить на мою могилу.

— Не надо обращать внимания на его угрозы. У него такая манера — хамить и угрожать людям, которых он не знает. Провокация — очень удобная вещь, особенно для того, кто может совершать ее безнаказанно, потому что она — радикальный, но очень эффективный способ выяснить, что пред­ставляет из себя человек: смел он или труслив, уравновешен или возбудим, склонен ли к агрес­сии… К тому же Жорж справедливо полагает, что в глазах окружающих прав именно тот, кто нападает первым.

— Я бы с удовольствием не обратила внимания на его угрозы, если бы они не были подкреплены действиями его охранников, — усмехнулась я, с холодным презрением глядя на сцену — лишь бы не смотреть на своего собеседника.

— Да, тут я просчитался. Это, конечно, из-за убийства Хромова. Очевидно, Жорж решил, что излишняя осторожность ему не повредит. Поверь­те, если бы я знал, что дело обернется подобным образом, я бы не послал вас к нему…

Внезапно я выпрямилась, положила нож и вилку на тарелку и уставилась на вампира, вытара­щив глаза.

— Подождите-ка! Очень и очень интересно… До меня только что дошло: вы втянули меня в это дело! Ведь Себастьян, кажется, довольно ясно дал вам понять, что мы с вами работать не будем. А те­перь получается, что вы заставили меня… Так, я немедленно ухожу!

Вампир развел руками: — Как вам будет угодно. На самом деле я про­сто хотел помочь. Мне ведь не важно, кто ваш кли­ент, главное, чтобы дело было раскрыто…

— Ага, — ехидно отозвалась я, продвигаясь к выходу сквозь густую толпу танцующих. Особенно увлекшихся танцем я без малейшего стеснения расталкивала локтями. — И деньги опять же сэко­номить — очень практично.

— Учтите, — ответил из-за моего плеча вам­пир, — я терплю все ваши оскорбления только по­тому, что чувствую себя виноватым. Но чувство вины, в отличие от таких чувств, как любовь и страх, не может быть беспредельным.

Пропади ты пропадом со своими глубокомыс­ленными сентенциями! Главное, поскорее добрать­ся до лимузина. Ох, как хочется еще обернуться назад и еще раз посмотреть на сцену, но нельзя, нельзя! Впрочем, зачем смотреть? Несмотря на мою рассеянность, зрение у меня пока что еще хо­рошее, а память на лица, особенно мужские, очень даже неплохая.

Поэтому стоило мне раз попристальнее вгля­деться в саксофониста, стоявшего рядом с певи­цей, как я мгновенно его узнала.

Это был тот самый сероглазый парень из кафе.

Глава 19. Запад есть запад, восток есть восток

Звуки флейты и бубна, переплетаясь в замы­словатый восточный орнамент, плавали в воздухе полутемного кафе, смешиваясь с ароматом шаш­лыка и гортанными мужскими голосами. Хозяин и его сыновья суетились за стойкой. Когда кто-нибудь из них выходил в дверь, ведущую на задний двор, с улицы в кафе влетали клубы древесного дыма и тонкое жалобное блеянье барашка, пред­чувствующего свою печальную судьбу.

В зале помещалось семь столиков из белой пластмассы, пожелтевшей от старости и посерев­шей от въевшейся грязи. Только один из столиков, стоящий в самом темном углу, был накрыт скатер­тью.

За ним сидели двое мужчин — пожилой седо­усый азербайджанец и молодой мужчина со шра­мом на лбу, светлыми волосами и глазами, сразу выделяющийся на фоне местной публики.