Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
329 мин, 57 сек 20653
— Н-да, — задумчиво протянула Надя. — Весело, нечего сказать. Вампир, политик и маньяк. И каждого из них нужно опасаться…
— Вообще-то, умом я это понимаю, но сердцу абсолютно все равно. У меня уже просто нет сил на то, чтобы опасаться. Предпочитаю, как Скарлетт О'Хара, подумать об этом завтра, — призналась я, с трудом поднимаясь из-за стола — сказалось съеденное и выпитое, а также хождение в туфлях на высоких каблуках и неподходящего размера. Включила электрический чайник и тяжело плюхнулась обратно на свое место. — Теперь твоя очередь говорить. Рассказывай, что ты там придумала. Заговор какой-то…
Надины глаза заблестели.
— Вот именно! — торжественно произнесла она. — Заговор! Вернее — борьба за справедливость и свободу угнетенного класса!
— Слушай, подруга, а ты, часом, «Капитал» Маркса в отпуске перед сном не читала? — опасливо осведомилась я.
— Я что, похожа на умственно отсталую? Я, слава богу, с Даниелем была, так что на такую ерунду, как чтение, у меня времени не хватало. А говорю я о том, что нас с тобой эксплуатируют и унижают. Лишают отпуска, выходных и любви. Третируют и недооценивают. И терпеть все это я больше не намерена!
— И что же ты предлагаешь? — Я же тебе говорю: заговор.
— Про заговор я уже поняла, но в чем он будет состоять?
Надя посмотрела на меня снисходительно: — Мы найдем убийцу Хромова. Раньше, чем наши ангелы.
При этих словах я так энергично замахала руками и затрясла головой, что смахнула бы со стола почти пустую бутылку «Шардоне» если бы не ловкость, с которой Надя успела поймать ее на полдороге, не дав пролиться ни единой капле.
— Нет-нет-нет! Ни за что! Я уже пробовала ловить преступников в одиночку — из этого ничего хорошего не получается. Влипаешь во всяческие передряги, а потом выглядишь кретинкой в глазах Себастьяна.
— Нельзя выглядеть кретинкой, не являясь ею на самом деле, — тактично объяснила мне Надя. — Я не предлагаю тебе ловить преступников, тем более в одиночку. Я предлагаю искать их вдвоем.
— Думаешь, если количество расследующих дело кретинок удвоится, результат улучшится? — не осталась я в долгу. — И потом… Это такое сложное дело! Там одних подозреваемых вагон и маленькая тележка. Как мы перелопатим все вдвоем?
Надя закатила глаза к потолку: — Нет, ты не кретинка! У кретинок мозги есть, просто они работают неправильно. А у тебя, похоже, работать особенно нечем. Мы не будем ничего лопатить. Лопатить будут ангелы. А мы будем добывать у них эти сведения с помощью одной глубоко законспирированной в тылу врага девицы.
— Тебя, что ли? — Разумеется! Ты же встала в позу журавля, объявила бессрочную забастовку и в агентстве не показываешься. Очень здорово придумала, и работать по воскресеньям тебе не надо… Ну так вот, мы будем пользоваться сведениями по своему усмотрению и добьемся успеха раньше, чем наши начальнички.
— Но это же…
— Заговор, как и было сказано!
— Но почему ты так уверена, что мы добьемся успеха? — недоумевала я.
— Потому что мы умные, сообразительные, хитрые, пронырливые, красивые женщины в полном расцвете сил! Понятно?
Сраженная наповал такими железными аргументами, я молча кивнула. И, немного подумав, осторожно спросила: — А с чего мы начнем? — С самого начала! — рубанув воздух ладонью, ответила Надя, явно решившая, что этим парадом командовать будет она. У меня, правда, было на сей счет иное мнение. Все-таки я — фея, даже если у меня нет ни капли мозгов. И то, что в Надиных жилах течет кровь Кордовских халифов, не дает ей права задирать нос выше потолка. Но я решила о своем мнении пока помалкивать.
— Завтра, — говорила тем временем Надя, — я пороюсь в бумагах, послушаю разговоры — словом, выясню все, что нам нужно.
— А я? — А ты жди! Тебе ведь могут позвонить всякие черти и вампиры… Слушай, кто-нибудь бы нас сейчас услышал — точно решил бы, что у нас белая горячка. Кстати, не забудь зарядить мобильный телефон и носить его все время с собой.
— Будет исполнено, товарищ генералиссимус! — козырнула я.
Надя оглядела стол и с чувством продекламировала: — О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями!
Стало ясно, что нам пора ложиться спать…
Протянув руку к телефонному аппарату, я приподняла трубку, пару секунд подержала ее на весу, слушая слабо доносящийся из динамика длинный гудок, и с тяжелым вздохом положила ее на место. В двести тридцать первый раз. Или в двести тридцать второй.
Надя поднялась ни свет ни заря, когда моя бесчувственная, хотя и теплая тушка еще сладко похрапывала в недрах одеяла, и подалась куда-то по делам агентства. Мне же по пробуждении оставалось только догрызть половинку куриной ножки с половинкой помидора и кусочком лаваша — чудом сохранившиеся остатки вчерашнего пиршества — и ждать у моря погоды. Точнее, у телефона звонка.
Самым печальным в моем положении было не ожидание, хотя, конечно, и в ожидании нет ничего хорошего. Но гораздо хуже было сильное — до слез! — желание позвонить любимому ангелу.
— Вообще-то, умом я это понимаю, но сердцу абсолютно все равно. У меня уже просто нет сил на то, чтобы опасаться. Предпочитаю, как Скарлетт О'Хара, подумать об этом завтра, — призналась я, с трудом поднимаясь из-за стола — сказалось съеденное и выпитое, а также хождение в туфлях на высоких каблуках и неподходящего размера. Включила электрический чайник и тяжело плюхнулась обратно на свое место. — Теперь твоя очередь говорить. Рассказывай, что ты там придумала. Заговор какой-то…
Надины глаза заблестели.
— Вот именно! — торжественно произнесла она. — Заговор! Вернее — борьба за справедливость и свободу угнетенного класса!
— Слушай, подруга, а ты, часом, «Капитал» Маркса в отпуске перед сном не читала? — опасливо осведомилась я.
— Я что, похожа на умственно отсталую? Я, слава богу, с Даниелем была, так что на такую ерунду, как чтение, у меня времени не хватало. А говорю я о том, что нас с тобой эксплуатируют и унижают. Лишают отпуска, выходных и любви. Третируют и недооценивают. И терпеть все это я больше не намерена!
— И что же ты предлагаешь? — Я же тебе говорю: заговор.
— Про заговор я уже поняла, но в чем он будет состоять?
Надя посмотрела на меня снисходительно: — Мы найдем убийцу Хромова. Раньше, чем наши ангелы.
При этих словах я так энергично замахала руками и затрясла головой, что смахнула бы со стола почти пустую бутылку «Шардоне» если бы не ловкость, с которой Надя успела поймать ее на полдороге, не дав пролиться ни единой капле.
— Нет-нет-нет! Ни за что! Я уже пробовала ловить преступников в одиночку — из этого ничего хорошего не получается. Влипаешь во всяческие передряги, а потом выглядишь кретинкой в глазах Себастьяна.
— Нельзя выглядеть кретинкой, не являясь ею на самом деле, — тактично объяснила мне Надя. — Я не предлагаю тебе ловить преступников, тем более в одиночку. Я предлагаю искать их вдвоем.
— Думаешь, если количество расследующих дело кретинок удвоится, результат улучшится? — не осталась я в долгу. — И потом… Это такое сложное дело! Там одних подозреваемых вагон и маленькая тележка. Как мы перелопатим все вдвоем?
Надя закатила глаза к потолку: — Нет, ты не кретинка! У кретинок мозги есть, просто они работают неправильно. А у тебя, похоже, работать особенно нечем. Мы не будем ничего лопатить. Лопатить будут ангелы. А мы будем добывать у них эти сведения с помощью одной глубоко законспирированной в тылу врага девицы.
— Тебя, что ли? — Разумеется! Ты же встала в позу журавля, объявила бессрочную забастовку и в агентстве не показываешься. Очень здорово придумала, и работать по воскресеньям тебе не надо… Ну так вот, мы будем пользоваться сведениями по своему усмотрению и добьемся успеха раньше, чем наши начальнички.
— Но это же…
— Заговор, как и было сказано!
— Но почему ты так уверена, что мы добьемся успеха? — недоумевала я.
— Потому что мы умные, сообразительные, хитрые, пронырливые, красивые женщины в полном расцвете сил! Понятно?
Сраженная наповал такими железными аргументами, я молча кивнула. И, немного подумав, осторожно спросила: — А с чего мы начнем? — С самого начала! — рубанув воздух ладонью, ответила Надя, явно решившая, что этим парадом командовать будет она. У меня, правда, было на сей счет иное мнение. Все-таки я — фея, даже если у меня нет ни капли мозгов. И то, что в Надиных жилах течет кровь Кордовских халифов, не дает ей права задирать нос выше потолка. Но я решила о своем мнении пока помалкивать.
— Завтра, — говорила тем временем Надя, — я пороюсь в бумагах, послушаю разговоры — словом, выясню все, что нам нужно.
— А я? — А ты жди! Тебе ведь могут позвонить всякие черти и вампиры… Слушай, кто-нибудь бы нас сейчас услышал — точно решил бы, что у нас белая горячка. Кстати, не забудь зарядить мобильный телефон и носить его все время с собой.
— Будет исполнено, товарищ генералиссимус! — козырнула я.
Надя оглядела стол и с чувством продекламировала: — О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями!
Стало ясно, что нам пора ложиться спать…
Протянув руку к телефонному аппарату, я приподняла трубку, пару секунд подержала ее на весу, слушая слабо доносящийся из динамика длинный гудок, и с тяжелым вздохом положила ее на место. В двести тридцать первый раз. Или в двести тридцать второй.
Надя поднялась ни свет ни заря, когда моя бесчувственная, хотя и теплая тушка еще сладко похрапывала в недрах одеяла, и подалась куда-то по делам агентства. Мне же по пробуждении оставалось только догрызть половинку куриной ножки с половинкой помидора и кусочком лаваша — чудом сохранившиеся остатки вчерашнего пиршества — и ждать у моря погоды. Точнее, у телефона звонка.
Самым печальным в моем положении было не ожидание, хотя, конечно, и в ожидании нет ничего хорошего. Но гораздо хуже было сильное — до слез! — желание позвонить любимому ангелу.
Страница 52 из 88
