Кодекс чести вампира

Господи, ну и имена у них у всех! Создается ощущение, что их родители задались целью на­звать своих чад позаковыристей, совершенно не подумав, какие неудобства и, может быть, даже мучения будут испытывать в будущем их отпрыски (или, вернее, те, кто будет с ними общаться!). Впрочем, все зависит от характера. Одну мамину сотрудницу звали Семирамида Всеволодовна, и это ничуть не мешало ей прекрасно себя чувство­вать, иметь большую квартиру, замечательного му­жа (так называют мужей, которые, несмотря на ог­лушительный храп по ночам, привычку хранить в спальне аккумулятор и пылкую привязанность к пиву, почему-то очень нравятся своим женам!), двоих чудесных детей (так принято говорить о де­тях, которые не каждый день поджигают ковер в гостиной, реже, чем раз в неделю, приносят в дом мусор с помойки, изредка получают двойки и ус­пешно прячут сигареты и презервативы подальше от родительских глаз!), а в придачу ко всему этому обязательному набору еще и очаровательного воз­дыхателя (не имею ни малейшего понятия, что имеется в виду!).

Вся эта чепуха прокрутилась у меня в голове, прежде чем я села в «Мерседес» Самое обидное, что вокруг опять не было ни одной знакомой фи­зиономии! Они что, нарочно прячутся, когда я хо­рошо выгляжу и сажусь в хорошую машину? Не­бось если бы я вылезла из подъезда в лохмотьях и села в«Запорожец» вокруг — по чистой случайно­сти, конечно, — собралась бы целая толпа, и в ней не было бы ни одного постороннего человека.

В машине мои мысли переключились на дру­гой предмет. Правда, не могу сказать, что от этого они стали умнее или глубже. «Интересно, — дума­ла я, таращась в затылок Святополку, фамилию которого немедленно и начисто позабыла, — у него такие редкие волосы оттого, что он не моет го­лову, или он не моет голову, опасаясь, что и остав­шиеся волосы выпадут от мытья?»

В черно-красных интерьерах «Декаданса» с его белыми матовыми светильниками в форме обна­женных мужских торсов и репродукциями Бердсли на стенах трудно быть одетым так, чтобы на те­бя сразу же падал взгляд. Однако Забржицкому это удалось. На нем был вечерний костюм стандарт­ного покроя, но сшитый из маскировочной тка­ни — той ее разновидности, которую используют для обмундирования войск, базирующихся в пус­тыне, то есть серовато-желтой, с коричневыми пятнами. Вдобавок ко всему на голове у депутата Госдумы красовалась знаменитая«арафатка» — клетчатый платок с кистями, перехваченный тол­стым черным жгутом. Мне стало ясно, что эксцен­тричность Забржицкого отнюдь не преувеличива­ется прессой. Пожалуй, надо было прихватить с собой электрошокер…

— Вы должны попробовать здешний борщ, не­пременно! — крикнул через весь зал, увидев меня у дверей, председатель фонда «Плодоносящее дере­во» (поддержка одиноких и многодетных мате­рей!). — Клянусь, такого борща вы больше нигде в Москве не найдете!

— Спасибо, но я только что ела щи, — подойдя к его столику, тактично соврала я. Борщ вызывал у меня вполне обоснованные опасения. — К сожа­лению, я могу есть первое только один раз в день.

— Жаль! Очень жаль! — сокрушенно восклик­нул Забржицкий, пока его помощник отодвигал для меня стул и звал официанта. — Тогда рекомен­дую попробовать гаспачо. Очень освежает!

Благодаря моей подруге Дашке и ее испанско­му жениху я знала, что такое гаспачо. Если кто не в курсе, объясню вкратце — это жидкое холодное блюдо из растертых помидоров, огурцов, моркови с добавлением чеснока. Если такое блюдо вылить на одежду, она будет не только плохо выглядеть, но еще и благоухать довольно специфически.

Так что я на всякий случай отказалась и от гас­пачо, объяснив, что я на диете, основным услови­ем которой является полный отказ от помидоров. Вместо этого я заказала себе пиццу с красивым на­званием «Сердце Италии» Швыряться ею все рав­но неудобно — она для этого слишком плоская. Правда, официант, ужасно шепелявый, почему-то посмотрел на меня с недоумением и долго не при­нимал у меня заказ. Сперва он настоятельно реко­мендовал мне другую пиццу, называвшуюся«Дон Корлеоне» но мне уже осточертели мафиози, и я наотрез отказалась. Потом он предложил еще две пиццы — «Прекрасная птичница» и«Ночная Ве­неция» Но мне приспичило попробовать именно«Сердце Италии» Тогда официант начал что-то бормотать про помидоры, я смотрела на него, не понимая почти ни слова, а Забржицкий внезапно разозлился: — Пошел отсюда, придурок! — взвизгнул он. Все присутствующие, не исключая и меня, втяну­ли головы в плечи. Я с удовольствием прикрылась бы вдобавок крышкой от блюда, но у меня не хва­тило решимости. — Ты слышал, что тебе сказали, урод? Быстро неси сюда«Сердце Италии» а то я сейчас тебе ноги выдерну и велю на ужин поджа­рить!

Официанта словно ветром сдуло. Судя по то­му, что заказ нам принес уже другой, остаток своей смены бедняга провел в туалете для сотрудников.

И только когда заказ принесли, выяснилось, что именно пытался втолковать мне шепелявый официант. Пицца «Сердце Италии» была щедро обложена красными кусками салями и… помидо­рами, будь они неладны!