Кодекс чести вампира

В Париж Хромов приехал со своей женой. И всем, не стесняясь, чуть ли не в ее присутствии рассказывал, что они давно не живут вместе, что они оба — свободные люди и только нечто вроде родственной привязанности удерживает их вместе. Для Натали этих объяснений оказалось доста­точно. Но я чувствовал в словах Хромова какой-то подвох. Катя, его жена, явно имела над ним стран­ную власть, он слушался и побаивался ее. Однако роману с Натали она не препятствовала. Вскоре я понял, что для нее было главным — она без устали вытягивала из своего мужа деньги и подарки. Как оказалось, в России остался мужчина, с которым она фактически состоит в браке, но который тем не менее позволил ей уехать во Францию с Хромо­вым и жить с ним в одном гостиничном номере. Словом, Хромов и его жена были друг другу дос­тойной парой.

А Натали была очарована. Я, по глупости сво­ей, пытался охладить ее чувства трезвыми рассуж­дениями, но добился только того, что она запаль­чиво сказала мне: «Разве ты не понимаешь, что он гений, что к нему нельзя подходить с обычными мерками?» И перестала быть со мной до конца от­кровенной.

Я не находил себе места. Мне казалось, что де­ла плохи, хуже некуда. Но я не предполагал, что самое ужасное только начинается.

Спустя неделю после нашей размолвки Ната­ли позвонила мне ликующая, счастливая и сказа­ла, что выходит за Хромова замуж. Положив труб­ку, я долго сидел без движения, словно телефонная трубка взорвалась возле моего уха и контузила ме­ня насмерть.

Надо было действовать. Я не знал — как. На­чал со слежки за Хромовым. Мне было это не­сложно, да к тому же с приходом темноты наступа­ет время вампира — его присутствие сложно обнаружить, его невозможно догнать, а сам вампир способен заморочить, запутать и одурманить кого угодно.

Несколько ночей я провел без сна, следуя за Хромовым повсюду, провожая его на свидания с Натали и встречая после них. Я был уверен, что уз­наю что-то важное, что найду способ заставить его отказаться от моей девочки. Удивительно — в то время мне ни разу не приходила в голову мысль об убийстве.

И в конце концов я был вознагражден за свое терпение, если только можно считать наградой то, что я узнал, сидя на узком карнизе под раскрытым настежь окном третьего этажа — окном гостинич­ного номера, где Хромов и его жена выясняли от­ношения.

В номере бушевала ссора. Жена Хромова, уз­нав о том, что он собирается, наконец, развестись с ней и жениться на Натали, пришла в ярость. По­сле развода Хромов собирался платить ей алимен­ты, но ее это не устраивало. И тут я узнал подлин­ную причину власти Кати над Хромовым. В моло­дости он был замешан в какое-то скандальное приключение, принесшее ему славу и деньги. В руки Кати попала некая фотопленка, которая могла сильно повредить Хромову. Этой пленкой она и шантажировала его. Помимо денег и подар­ков, ей очень нравился статус жены известного ху­дожника, и для нее не имело значения, в каких от­ношениях они были на самом деле.

Однако теперь все изменилось. Когда Катя по­пыталась снова припугнуть Хромова пленкой, чтобы он образумился, тот рассмеялся ей в лицо и сказал, что собирается остаться во Франции, что больше ничего не боится и что, обнародовав плен­ку, она повредит себе больше, чем ему. А потом я услышал такое, отчего едва не рухнул с карниза на мощеную мостовую под окнами отеля.

— Если ты так любишь эту девочку, мог бы ее пожалеть! — крикнула Катя. — Каково будет ей, когда она узнает, что у тебя СПИД?

Что ответил ей Хромов, и о чем они говорили дальше, я не помню. Когда они разошлись, я спус­тился на землю и побежал к Натали. Я знал, что не разбужу ее — она всегда ложилась спать очень поздно. Я должен был рассказать ей о том, что уз­нал, хотя и понимал, что такие вещи нельзя гово­рить влюбленным девушкам. Но реакция Натали была совсем не той, какую я ожидал. Выслушав меня, она улыбнулась и пожала плечами. И я ус­лышал, что ей обо всем известно, что Хромов — гений, а гений всегда дорого платит за свой дар, что она будет счастлива помочь ему нести этот крест, ну, и еще всякую другую тому подобную чушь. Бледнея, я спросил ее: предохраняются ли они, по крайней мере? И почти теряя сознание от ужаса, услышал ответ: нет, зачем… ведь мы же лю­бим друг друга, а любящий должен разделить судь­бу любимого.

И в этот миг ко мне пришло решение — я дол­жен убить эту ядовитую гадину, отравляющую все живое вокруг.