Вошедший в мировую историю бокса как талантливейший боец и спортсмен Уолкер Смит-младший, более известный как «Сахарный» Рэй Робинсон, с полным правом к своим тридцати годам сделался кумиром миллионов. Родившийся в США 3 мая 1921 г. в бедной негритянской семье, он до 19 лет боксировал на любительском ринге, одержав без единого поражения 85 побед (из них 69 — нокаутом). Своё 30-летие«Сахарный» Рэй встречал уже неоднократным чемпионом мира, имея за плечами 131 бой на профессиональном ринге, из них победными были 128 (84 победы одержаны нокаутом).
59 мин, 50 сек 11569
Мать хватилась дочки почти сразу же. Сначала она искала её самостоятельно, затем обратилась к соседям. Не прошло и часа, как об отсутствующем ребёнке была поставлена в известность местная полиция. Около 15:00, спустя около 3 часов с момента исчезновсения, труп Бренды Годдард был обнаружен на территории парка Хэджемид (Hedgemead park) буквально в 300 м. от дома. Тело находилось в кустах, преступник явно постарался скрыть его от глаз посетителей парка.
Место обнаружения детского трупа явилось местом убийства. В этом не приходилось сомневаться, поскольку поваленная наземь девочка при падении ударилась затылком о камень, который со следами её крови остался лежать возле головы Бренды в окровавленной траве. Причиной смерти, однако, явился не этот удар, а удушение. Гематомы на шее, оставленные пальцами преступника, просматривались невооружённым глазом. Судебно-медицинское исследование доказало справедливость этого предположения.
Вся одежда девочки осталась на положенном ей месте — это означало, что преступник не пытался её раздеть. Ничего не пропало из мелких вещей, принадлежавших погибшей девочке. Следов сексуальных манипуляций обнаружить не удалось. Спермы на месте преступления также не оказалось. Всё это могло означать как отсутствие в действиях убийцы сексуального мотива, так и нечто совсем иное: сексуальный мотив имелся, но его реализации что-то помешало.
Преступник, решившись напасть на 5-летнюю девочку, безусловно, чрезвычайно рисковал. Хеджемид-парк являлся небольшим островком зелени посерди городских кварталов, он имел форму клина размером всего 400 м. на 150 м. в самой широкой части. Он просматривался из конца в конец, его кусты, высаженные посреди стриженых газонов, давали лишь весьма относительное уединение. Множество окон окрестных кварталов выходило в парк и преступник не мог знать наверняка, что никто не наблюдает за его действиями. В самом парке в тот день гуляли парочки и многочисленные женщины с детьми.
Убийца явно действовал быстро и вероломно. Но для чего он решился на это странное убийство, казавшееся диким и совершенно безмотивным? Казалось очевидным, что преступник явился в парк в компании со своей будущей жертвой — домашняя 5-летняя девочка не полезла бы самостоятельно через изгородь выше неё ростом. Хотя Бренда знала, что ей не следует уходить от дома, преступник, очевидно, сумел убедить девочку последовать за ним.
Для патриархальной Великобритании начала 50-х гг. убийства в Виндзоре и Бате явились подлинным шоком. В то время число убийств с уголовной подоплёкой не превышало ста пятидесяти в год (без учёта Шотландии), т. е. колебалось в районе трёх в неделю. Цифра для страны с населением в несколько десятков миллионов человек прямо-таки ничтожная (для сравнения: в далеко не столичном Санкт-Петербурге в период бандитского беспредела 90-х гг. официально фиксировалось около 550-600 убийств в год). Убийство же ребёнка в Великобритании той поры вообще было событием из ряда вон выходящим. А тут с интервалом в неделю два таких происшествия!
Между убийствами Кристин Батчер и Бренды Годдард можно было провести вполне очевидные параллели:
— В обоих случаях объектами посягательств оказывались маленькие девочки, чисто одетые, опрятные, в силу своего возраста неспособные самостоятельно знакомиться с мужчинами и тем более флиртовать с ними. Контакт между жертвой и преступником мог возникнуть лишь по инициативе последнего;
— Оба преступления были совершены в парках в светлое время суток в хорошую погоду, когда рядом с местом преступления находились люди. Это косвенно указывало на стремительность и жестокость нападений, их полную неожиданность для жертв. Скорее всего преступник не запугивал девочек, а сразу переходил к нападению, когда считал, что для этого появился подходящий момент (испуганные девочки если и не могли активно сопротивляться, тем не менее привлекли бы к себе внимание плачем; между тем, никто из гулявших в парках не обратил внимания на мужчину с плакавшей девочкой);
— Для умерщвления жертв не использовалось оружие, в обоих случаях убийца (убийцы) действовал голыми руками.
Имелось, впрочем, и существенное отличие: при нападении в Виндзоре убийца не менее двух раз совершил половой акт с жертвой, причём один раз посмертно. В случае же с убийством Бренды Годдард ничего подобного не наблюдалось, постмортальных манипуляций с телом вообще были сведены к минимуму, словно преступник потерял всякий интерес к жертве после её умерщвления. Но подобное несовпадение преступного почерка могло иметь самую прозаическую причину, никак не связанную с личностью убийцы: во втором случае ему банально могли помешать довести начатое дело до конца внезапно появившиеся неподалёку люди. Это могло побудить осторожного преступника бросить уже убитую жертву и покинуть парк.
Место обнаружения детского трупа явилось местом убийства. В этом не приходилось сомневаться, поскольку поваленная наземь девочка при падении ударилась затылком о камень, который со следами её крови остался лежать возле головы Бренды в окровавленной траве. Причиной смерти, однако, явился не этот удар, а удушение. Гематомы на шее, оставленные пальцами преступника, просматривались невооружённым глазом. Судебно-медицинское исследование доказало справедливость этого предположения.
Вся одежда девочки осталась на положенном ей месте — это означало, что преступник не пытался её раздеть. Ничего не пропало из мелких вещей, принадлежавших погибшей девочке. Следов сексуальных манипуляций обнаружить не удалось. Спермы на месте преступления также не оказалось. Всё это могло означать как отсутствие в действиях убийцы сексуального мотива, так и нечто совсем иное: сексуальный мотив имелся, но его реализации что-то помешало.
Преступник, решившись напасть на 5-летнюю девочку, безусловно, чрезвычайно рисковал. Хеджемид-парк являлся небольшим островком зелени посерди городских кварталов, он имел форму клина размером всего 400 м. на 150 м. в самой широкой части. Он просматривался из конца в конец, его кусты, высаженные посреди стриженых газонов, давали лишь весьма относительное уединение. Множество окон окрестных кварталов выходило в парк и преступник не мог знать наверняка, что никто не наблюдает за его действиями. В самом парке в тот день гуляли парочки и многочисленные женщины с детьми.
Убийца явно действовал быстро и вероломно. Но для чего он решился на это странное убийство, казавшееся диким и совершенно безмотивным? Казалось очевидным, что преступник явился в парк в компании со своей будущей жертвой — домашняя 5-летняя девочка не полезла бы самостоятельно через изгородь выше неё ростом. Хотя Бренда знала, что ей не следует уходить от дома, преступник, очевидно, сумел убедить девочку последовать за ним.
Для патриархальной Великобритании начала 50-х гг. убийства в Виндзоре и Бате явились подлинным шоком. В то время число убийств с уголовной подоплёкой не превышало ста пятидесяти в год (без учёта Шотландии), т. е. колебалось в районе трёх в неделю. Цифра для страны с населением в несколько десятков миллионов человек прямо-таки ничтожная (для сравнения: в далеко не столичном Санкт-Петербурге в период бандитского беспредела 90-х гг. официально фиксировалось около 550-600 убийств в год). Убийство же ребёнка в Великобритании той поры вообще было событием из ряда вон выходящим. А тут с интервалом в неделю два таких происшествия!
Между убийствами Кристин Батчер и Бренды Годдард можно было провести вполне очевидные параллели:
— В обоих случаях объектами посягательств оказывались маленькие девочки, чисто одетые, опрятные, в силу своего возраста неспособные самостоятельно знакомиться с мужчинами и тем более флиртовать с ними. Контакт между жертвой и преступником мог возникнуть лишь по инициативе последнего;
— Оба преступления были совершены в парках в светлое время суток в хорошую погоду, когда рядом с местом преступления находились люди. Это косвенно указывало на стремительность и жестокость нападений, их полную неожиданность для жертв. Скорее всего преступник не запугивал девочек, а сразу переходил к нападению, когда считал, что для этого появился подходящий момент (испуганные девочки если и не могли активно сопротивляться, тем не менее привлекли бы к себе внимание плачем; между тем, никто из гулявших в парках не обратил внимания на мужчину с плакавшей девочкой);
— Для умерщвления жертв не использовалось оружие, в обоих случаях убийца (убийцы) действовал голыми руками.
Имелось, впрочем, и существенное отличие: при нападении в Виндзоре убийца не менее двух раз совершил половой акт с жертвой, причём один раз посмертно. В случае же с убийством Бренды Годдард ничего подобного не наблюдалось, постмортальных манипуляций с телом вообще были сведены к минимуму, словно преступник потерял всякий интерес к жертве после её умерщвления. Но подобное несовпадение преступного почерка могло иметь самую прозаическую причину, никак не связанную с личностью убийцы: во втором случае ему банально могли помешать довести начатое дело до конца внезапно появившиеся неподалёку люди. Это могло побудить осторожного преступника бросить уже убитую жертву и покинуть парк.
Страница 3 из 20
