Когда цветет папоротник, или Сказ о том, где мы клад нашли

В этих местах, где некогда совершались ритуальные, магические действа, надолго сохраняется информация о прошлых событиях. Один из членов экспедиции вышел из такой пещеры в ужасном виде. Специальная аппаратура, определяющая состояние ауры, показала: его энергию будто высосали. Аура, до похода цельная, ровная, светящаяся, по возвращении была словно порванная. Есть места, куда невозможно зайти, на пути будто выставлен невидимый заслон. Человека, пытающегося преступить черту, охватывает ужас, порой животный страх. Людям, которые долгое время проводят в лесу, горах, пещерах, знакомо ощущение присутствия кого-то (или чего-то!) рядом. Рассказывали, как один человек, остановившийся перекусить, отломил кусочек шоколадки и обернулся, чтобы поделиться с путником, который, кажется, дышал ему в затылок. Никого не обнаружив, оставил гостинец на камне, потому что продолжал ощущать чье-то близкое соседство.

— А вам не довелось в Гималаях встретить Снежного человека? — спрашиваю Сергея.

— В одном из монастырей хранят, как реликвию, кисть и скальп йети. Мы встречались с людьми, чьи предки или родственники видели Снежного человека. Наша экспедиция предполагает, что йети — это одичавшая ветвь атлантов. Они способны перемещаться во времени и пространстве, поэтому их никто не может поймать. Кстати, один ученый из Воронежа каким-то образом научился фотоаппаратом «выхватывать» кадры из другого измерения, снимать события прошлого.

Думаю, что не только в пещерах Гималаев или Тибета можно столкнуться с аномальными явлениями, но и в наших тоже.

В царстве Снежной королевы

Мы спустились к вратам ледяного царства, спрятанного в ущелье. Приходится поклониться Аскынской пещере, потому что высота входа всего 70 сантиметров. Юрий привязывает двадцатиметровую веревку для подстраховки: перила вроде бы есть, да неизвестно, в каком они состоянии. Возможно, для спелеологов этот пятнадцатиметровый спуск — легкая разминка, а мне приходится пережить несколько тревожных минут.

Спускаясь в «воронку» осторожно друг за другом пятимся, натягиваем веревку. Вырубленные изо льда ступеньки подтаяли, и, кажется, я их под собой не чувствую. Темно, ничего не видно. Вот-вот сорвется нога. Ужасно мешает громоздкий штатив для съемок, болтающийся в чехле за плечом. Хлопчатобумажные перчатки, которые надела, чтобы не извозить глиной руки, моментально промокли. Несколько последних метров — просто ледяная катушка, именно в этом месте перила, как назло, заканчиваются. Только крепкая веревка немного тормозит стремительный спуск.

Оказавшись внизу, перевожу дух. Сверху капает. Мне эта музыка знакома, слышала ее в прошлом году в Каповой пещере. Фонарик прорисовывает проявляющиеся в темноте фигуры. Свежий, морозный воздух наполняет легкие, а душу — неописуемый восторг. Боже мой, как красиво!

Представьте себе, в летний день вы попадаете в ледяной городок, в царство Снежной королевы. Кстати, огромный сталагмит в центре зала, достигающий зимой 15 метров, так и называется. Королева слегка растаяла: летом сюда довольно часто спускаются люди, да еще с факелами. А ведь повышение температуры даже на полградуса губительно для такой пещеры.

Королеву охраняют диковинные «животные» Их очертания мне кажутся знакомыми. Мамонтенок, а это вроде бы лошадка… Постойте, да ведь эти ледяные скульптуры напоминают фигуры животных, изображенных на стенах Шульган-Таша древним художником! Только здесь творила сама природа. Причудливые фигуры родились из тысячи капелек, падающих с потолка.

— Вот это здорово! Мы попали в древний музей ледяных фигур, — радуется Гордеев и выхватывает лучом фонарика маленькое озерцо. Пьем талую воду: холодная, вкусная. А сколько хранит она в себе информации о событиях — кто знает, какой давности?

Увы, в пещере мы видели и следы человеческого свинства. Кто ее охраняет, чистит? Да никто. Правда, когда сюда спускаются ребята из спелеологических клубов, они обычно выносят наверх мусор. Каждый по мешку.

— Раньше Аскынская пещера служила для местных жителей холодильником, — начал экскурсию Юрий. — Здесь, как в любом другом месте, есть свой хозяин. Белый Спелеолог. Он наблюдает за туристами, видит, кто и зачем сюда пришел, кто как себя ведет. В пещеру надо заходить с чистой душой: у матушки-земли во чреве находимся.

Акустика в Аскынской лучше, чем в любом оперном театре. Но знаменитых Абдразаковых сюда пускать с концертами нельзя. Своими мощными басами они расколотят все сталагмиты и сталактиты. А Юра Туманов, автор-исполнитель, выйдя на авансцену, пел негромко и проникновенно. Не поленился взять с собой гитару.

— Ну, как? — выглянул он из-за мамонтенка.

— Мороз по коже… — ответила Ольга.

— Замерзли, что ли? — Нет, от песни…

А я вдруг почувствовала, как заледенели ноги в промокших сапогах.

Стас делал съемки со штатива. Фотоаппарат стоял на ручной выдержке, и пока фотограф обходил сталагмиты, обрабатывая вспышкой фон, я держала открытым затвор. Интересно, что-нибудь получится?