Фандом: Гарри Поттер. Самый прекрасный цветок в его теплицах.
14 мин, 56 сек 19427
— Мне всё равно. Сомневаюсь, что они заменят мой отъезд. — Потом улыбнулась так застенчиво, совсем как в детстве, и призналась: — Я им записку оставила, чтоб не переживали.
Записка! Какая предусмотрительность. Я покачал головой и предложил:
— Оставайся. Здесь тебе всегда рады.
Больше всего на свете я жаждал, чтобы она осталась. Лили знала, что я любил её. Знала и не раз беззастенчиво этим пользовалась. Но красная помада и короткие юбки остались в прошлом. Сейчас Лили была бледной, с россыпью веснушек на щеках. Рыжие волосы небрежно убраны в хвост, мешковатые джинсы и футболка.
Та Лили, которую я хорошо знал, исчезла. Её место заняла незнакомка, повзрослевшая и совершенно сумасбродная.
— Я не могу, дядя Невилл. И вы знаете, почему, — сказала она.
Да, знал. Лили любила меня, но для неё я всегда был «дядей Невиллом». Переступить через эти два простых слова оказалось невозможно, даже если бы она захотела.
Вжикнула молния. Лили с трудом вскинула сумку на плечо, с грустью обвела взглядом комнату, а потом подошла ко мне. Она хотела что-то сказать. Что-то очень важное, но никак не могла подобрать правильных слов.
Вместо этого она поцеловала меня. Впервые почти целомудренно прижалась своими губами к моим.
— Прощайте, дядя Невилл.
Она вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Я стоял, не в силах пошевелиться. Время словно замерло — никак не удавалось поверить, что всё это происходило на самом деле. Что Лили действительно уходила и, возможно, мы с ней никогда больше не увидимся.
Осознание этого было таким же болезненным, как и Круцио, которым так любила меня пытать Алекто.
Никогда…
Я выбежал в коридор и позвал:
— Лили!
Она уже начала спускаться, но всё же обернулась на мой голос. Робко улыбнулась, тяжёлая сумка соскользнула с плеча, больно ударив по бедру, и Лили, потеряв равновесие, упала. Всё произошло слишком неожиданно.
Ещё миг назад она улыбалась, а в следующее мгновение катилась вниз по лестнице. Послышался приглушенный удар. Он подействовал на меня словно отрезвляющее заклинание. Воскликнув: «Лили!», — я сбежал вниз.
Моя девочка лежала у подножия лестницы. Красные волосы разметались по полу, голова была повернута под неестественным углом, а застывшие глаза смотрели немного испуганно, словно она до конца не могла поверить, что падает.
Я обессиленно опустился на колени возле Лили и погладил её по мягким волосам.
Рука дрожала.
Нужно было вызвать колдомедиков, но я понимал, что они ей не помогут.
Никто ей не поможет.
Лили действительно удалось сбежать.
Ты не должен это делать…
Я зажмурился, пытаясь прогнать надоедливые мысли. Они роились в голове, словно дикие пчёлы, и мешали принять правильное решение.
Она никогда не была твоей…
Да, но моя девочка никогда не принадлежала своей семье.
Ты не имеешь права…
Я хрипло рассмеялся. «Кто, как не я?» — хотелось мне прокричать. Ни семья Лили, ни её многочисленные друзья никогда не знали её настоящую. Они не смеют мне указывать, что правильно, а что нет. И разлучать нас. Хватит! Я больше никому не позволю ей навредить.
Лопата легко погружалась в землю. Монотонная работа меня успокаивала и вселяла уверенность, что всё будет хорошо. После, как я разберусь с почвой — надо будет смешать её с мхом, древесной корой и высадить орхидеи. В этот раз они обязаны зацвести, ведь я отдал им самое дорогое, что у меня было.
От сумки с вещами я избавлюсь завтра, огонь уничтожит все следы.
Я довольно улыбнулся: в конце концов, мы с Лили всегда будем вместе.
… месяц спустя…
Алые орхидеи были подобны огню, яркие и обжигающие, сводящие с ума, как и моя девочка. Я улыбнулся, ласково коснулся нежных лепестков и прошептал:
— Когда в палисаднике вашем расцветут орхидеи, назовите Лили хотя бы один цветок.
В теплицу вошла Джинни. За последние недели она постарела, в волосах появилась седина. Исчезновение Лили выбило почву у неё из-под ног: она не хотела верить, что её дочь сбежала с магглом.
Но стоило ей посмотреть на цветы, как её изнеможённое лицо смягчилось, а в глазах появился интерес, тусклый, как помутневшее дно бутылки.
— Это те бесценные орхидеи, о которых ты нам столько рассказывал? — спросила она.
Я кивнул и поинтересовался:
— Нравится?
— Да, они прекрасны. — Она нахмурилась, что-то припоминая, а потом задала вопрос: — Ты говорил, что тебе никак не удавалось заставить их цвести. В чем секрет, Невилл?
— Любовь, Джинни, любовь.
— Этого достаточно? — Она с недоверием посмотрела на меня.
Усмехнувшись, я ответил:
— Более чем.
Записка! Какая предусмотрительность. Я покачал головой и предложил:
— Оставайся. Здесь тебе всегда рады.
Больше всего на свете я жаждал, чтобы она осталась. Лили знала, что я любил её. Знала и не раз беззастенчиво этим пользовалась. Но красная помада и короткие юбки остались в прошлом. Сейчас Лили была бледной, с россыпью веснушек на щеках. Рыжие волосы небрежно убраны в хвост, мешковатые джинсы и футболка.
Та Лили, которую я хорошо знал, исчезла. Её место заняла незнакомка, повзрослевшая и совершенно сумасбродная.
— Я не могу, дядя Невилл. И вы знаете, почему, — сказала она.
Да, знал. Лили любила меня, но для неё я всегда был «дядей Невиллом». Переступить через эти два простых слова оказалось невозможно, даже если бы она захотела.
Вжикнула молния. Лили с трудом вскинула сумку на плечо, с грустью обвела взглядом комнату, а потом подошла ко мне. Она хотела что-то сказать. Что-то очень важное, но никак не могла подобрать правильных слов.
Вместо этого она поцеловала меня. Впервые почти целомудренно прижалась своими губами к моим.
— Прощайте, дядя Невилл.
Она вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Я стоял, не в силах пошевелиться. Время словно замерло — никак не удавалось поверить, что всё это происходило на самом деле. Что Лили действительно уходила и, возможно, мы с ней никогда больше не увидимся.
Осознание этого было таким же болезненным, как и Круцио, которым так любила меня пытать Алекто.
Никогда…
Я выбежал в коридор и позвал:
— Лили!
Она уже начала спускаться, но всё же обернулась на мой голос. Робко улыбнулась, тяжёлая сумка соскользнула с плеча, больно ударив по бедру, и Лили, потеряв равновесие, упала. Всё произошло слишком неожиданно.
Ещё миг назад она улыбалась, а в следующее мгновение катилась вниз по лестнице. Послышался приглушенный удар. Он подействовал на меня словно отрезвляющее заклинание. Воскликнув: «Лили!», — я сбежал вниз.
Моя девочка лежала у подножия лестницы. Красные волосы разметались по полу, голова была повернута под неестественным углом, а застывшие глаза смотрели немного испуганно, словно она до конца не могла поверить, что падает.
Я обессиленно опустился на колени возле Лили и погладил её по мягким волосам.
Рука дрожала.
Нужно было вызвать колдомедиков, но я понимал, что они ей не помогут.
Никто ей не поможет.
Лили действительно удалось сбежать.
Ты не должен это делать…
Я зажмурился, пытаясь прогнать надоедливые мысли. Они роились в голове, словно дикие пчёлы, и мешали принять правильное решение.
Она никогда не была твоей…
Да, но моя девочка никогда не принадлежала своей семье.
Ты не имеешь права…
Я хрипло рассмеялся. «Кто, как не я?» — хотелось мне прокричать. Ни семья Лили, ни её многочисленные друзья никогда не знали её настоящую. Они не смеют мне указывать, что правильно, а что нет. И разлучать нас. Хватит! Я больше никому не позволю ей навредить.
Лопата легко погружалась в землю. Монотонная работа меня успокаивала и вселяла уверенность, что всё будет хорошо. После, как я разберусь с почвой — надо будет смешать её с мхом, древесной корой и высадить орхидеи. В этот раз они обязаны зацвести, ведь я отдал им самое дорогое, что у меня было.
От сумки с вещами я избавлюсь завтра, огонь уничтожит все следы.
Я довольно улыбнулся: в конце концов, мы с Лили всегда будем вместе.
… месяц спустя…
Алые орхидеи были подобны огню, яркие и обжигающие, сводящие с ума, как и моя девочка. Я улыбнулся, ласково коснулся нежных лепестков и прошептал:
— Когда в палисаднике вашем расцветут орхидеи, назовите Лили хотя бы один цветок.
В теплицу вошла Джинни. За последние недели она постарела, в волосах появилась седина. Исчезновение Лили выбило почву у неё из-под ног: она не хотела верить, что её дочь сбежала с магглом.
Но стоило ей посмотреть на цветы, как её изнеможённое лицо смягчилось, а в глазах появился интерес, тусклый, как помутневшее дно бутылки.
— Это те бесценные орхидеи, о которых ты нам столько рассказывал? — спросила она.
Я кивнул и поинтересовался:
— Нравится?
— Да, они прекрасны. — Она нахмурилась, что-то припоминая, а потом задала вопрос: — Ты говорил, что тебе никак не удавалось заставить их цвести. В чем секрет, Невилл?
— Любовь, Джинни, любовь.
— Этого достаточно? — Она с недоверием посмотрела на меня.
Усмехнувшись, я ответил:
— Более чем.
Страница 4 из 4
