Фандом: Капитан Блад. 1692 год. Питер Блад три года как губернатор, у него жена и дочь. Но их испытания не закончились. Кто придет на помощь, когда рушится мир? Землетрясение в Порт-Ройяле.
31 мин, 18 сек 531
Его семья переселилась в комнаты, которые Арабелла занимала прежде, их было легче привести в порядок.
В первые безумные дни они почти не разговаривали и мало виделись. Он появлялся в их спальне лишь глубокой ночью, чтобы отдохнуть хотя бы пару часов, и проваливался в омут тяжелого сна еще прежде, чем его голова касалась подушки, а Арабелла самоотверженно ухаживала за ранеными, находившимся в доме, вместе с другими служанками. Днем он заходил проведать их и видел жену, без устали склонявшуюся то к одному, то к другому страждущему, с удивлением обнаруживая в ней дар врачевательницы.
Он решил взять с собой ее и Эмилию, отправляясь на совет, чтобы дать Арабелле немного передохнуть и не желая больше разлучаться с семьей. Но когда вчера ночью он попытался привлечь жену к себе, то натолкнулся на неожиданное сопротивление…
В ответ на его недоумение и обиду, она сказала, глядя на него строго и так горестно, что у него заныло в груди:
«Прости, Питер, в моем сердце столько тоски и печали, что я не могу думать об этом…»
Блад не осмелился настаивать. Она изменилась, его драгоценная жена… Он вспомнил ее искаженное, испачканное порохом лицо и остановившийся взгляд, когда она целилась в него. Ей пришлось убивать, чтобы спасти себя и тех, кто был с ней. В первый раз лишить жизни человека непросто подчас и для мужчины, что же должна чувствовать женщина, предназначение которой дарить жизнь, а не отнимать? Она молчала, а он не решался расспрашивать.
А потом она была сама нежность, когда говорила с Джеймсом Каррингом… Блад вдруг ощутил укол ревности и тут же устыдился этого чувства, ведь только благодаря храброму капитану «Ориона» Арабелла осталась жива. Тем более было бы недостойно ревновать к тому, кого уже не было среди живущих.
Пожалуй, и об этом он не станет расспрашивать…
Блад знал, что она продолжает казнить себя за свою неосторожность, приведшую к гибели Карринга, но ему оставалось только уповать на время, которое сможет смягчить горькие воспоминания.
Возможно, однажды она сама захочет открыть ему свое сердце…
В эту минуту, наблюдая за Арабеллой, опиравшейся на планшир, он почувствовал, что должен вновь завоевывать эту незнакомку, в которую превратилась его жена. Но разве мыслимо отказаться от борьбы?
Вздохнув еще раз, он спустился к Арабелле.
Она заметила его, но ничего не сказала. И тогда он зашептал, пристально глядя в ее лицо:
— Дорогая, посмотри на море, оно уже вернуло себе свой цвет и прозрачность… Природа умеет исцелять свои раны и обновляться. Мы справимся, верь мне, ведь мы ее часть…
А наградой ему был ее изменивший взгляд. Нет, печаль не ушла из ее глаз, но теперь в них появилась и надежда.
В первые безумные дни они почти не разговаривали и мало виделись. Он появлялся в их спальне лишь глубокой ночью, чтобы отдохнуть хотя бы пару часов, и проваливался в омут тяжелого сна еще прежде, чем его голова касалась подушки, а Арабелла самоотверженно ухаживала за ранеными, находившимся в доме, вместе с другими служанками. Днем он заходил проведать их и видел жену, без устали склонявшуюся то к одному, то к другому страждущему, с удивлением обнаруживая в ней дар врачевательницы.
Он решил взять с собой ее и Эмилию, отправляясь на совет, чтобы дать Арабелле немного передохнуть и не желая больше разлучаться с семьей. Но когда вчера ночью он попытался привлечь жену к себе, то натолкнулся на неожиданное сопротивление…
В ответ на его недоумение и обиду, она сказала, глядя на него строго и так горестно, что у него заныло в груди:
«Прости, Питер, в моем сердце столько тоски и печали, что я не могу думать об этом…»
Блад не осмелился настаивать. Она изменилась, его драгоценная жена… Он вспомнил ее искаженное, испачканное порохом лицо и остановившийся взгляд, когда она целилась в него. Ей пришлось убивать, чтобы спасти себя и тех, кто был с ней. В первый раз лишить жизни человека непросто подчас и для мужчины, что же должна чувствовать женщина, предназначение которой дарить жизнь, а не отнимать? Она молчала, а он не решался расспрашивать.
А потом она была сама нежность, когда говорила с Джеймсом Каррингом… Блад вдруг ощутил укол ревности и тут же устыдился этого чувства, ведь только благодаря храброму капитану «Ориона» Арабелла осталась жива. Тем более было бы недостойно ревновать к тому, кого уже не было среди живущих.
Пожалуй, и об этом он не станет расспрашивать…
Блад знал, что она продолжает казнить себя за свою неосторожность, приведшую к гибели Карринга, но ему оставалось только уповать на время, которое сможет смягчить горькие воспоминания.
Возможно, однажды она сама захочет открыть ему свое сердце…
В эту минуту, наблюдая за Арабеллой, опиравшейся на планшир, он почувствовал, что должен вновь завоевывать эту незнакомку, в которую превратилась его жена. Но разве мыслимо отказаться от борьбы?
Вздохнув еще раз, он спустился к Арабелле.
Она заметила его, но ничего не сказала. И тогда он зашептал, пристально глядя в ее лицо:
— Дорогая, посмотри на море, оно уже вернуло себе свой цвет и прозрачность… Природа умеет исцелять свои раны и обновляться. Мы справимся, верь мне, ведь мы ее часть…
А наградой ему был ее изменивший взгляд. Нет, печаль не ушла из ее глаз, но теперь в них появилась и надежда.
Страница 9 из 9
