Кого любишь — выбирай

И я снова и снова проваливаюсь в ад. В тот вечер, когда я, как и сотни раз до этого, повела детей из Твердыни Мейгора в башню Десницы, где ждала их бабушка, чтобы рассказать легенду об Эйгоне Завоевателе и его сестрах уже маленькому Мейлору, которому недавно сравнялось два. Близнецы, конечно же, слышали ее не раз, но ежевечерний ритуал, заканчивающийся пожеланием спокойной ночи и поцелуем, никто из них и не думал отменять — в их возрасте сказания о драконах заменяли бы трапезы, если бы не мои увещевания и не строгость отца.

Я сотни раз поднималась по каменной лестнице, сотни раз открывала эту дверь, сотни раз заходила в эту залитую закатными лучами солнца комнату… и впервые увидела в глазах моей матери животный ужас и такое отчаяние. И только потом заметила во рту её кляп, веревки на руках и валяющуюся возле кровати кучу тряпья, оказавшуюся служанкой.

Мертвой служанкой. С вывалившимся языком, ниткой слюны и остекленевшими глазами. И двоих, один из которых уже схватил своими узловатыми пальцами маленького Мейлора.

— Королева Рейнира просила передать вам послание, — сказал он, удерживая кричащего малыша. Второй сжимал плечо вырывающегося Джейхейриса, зажимая ему рот рукой. — Око за око, сын за сына. Выбирай, который из них останется жить. Выбирай, кто из них умрёт.

И не помню, не помню, что говорила, сколько стояла на коленях, и как выла я, умоляя пощадить их, убить меня, но оставить обоих в живых. Не помню, как раскачивалась в углу моя дочь, обнимая себя руками, как застыл в страхе мой наследник, мой старший, мой любимый сын, как покраснело личико от рыданий у маленького Мейлора, как текли слезы по морщинистым щекам матери.

Не играй.

Мейлор.

—Решай скорее, королева…

Вот он, край.

Джейхейрис.

— … не то Кровь может заскучать…

Кого любишь.

Мейлор.

— … и тогда он захочет развлечься…

Выбирай.

Джейхейрис.

— С вот этой сладкой маленькой принцессой.

Прости меня, маленький. Ты не поймешь ничего, ты не запомнишь. Прости меня.

— Мейлор, — едва различимый шёпот срывается с моих пересохших, в кровь искусанных губ. — Маленький. Маленький. Прости. Прости.

Я не помню, что говорила в тот вечер. Не помню, как рвала волосы и раздирала собственное лицо в клочья. Я только помню остекленевший взгляд моего старшего, моего любимого сына, наследника Семи Королевств, его растрепанные светлые волосы, грубо схваченные мозолистой рукой, дорожки слез и кровь, затопившую всё вокруг.

Мой мальчик. Мой солнечный мальчик. Без головы. Лежащий у моих ног.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда я прихожу в себя. Комната моя пуста, зову их всех: мать, деда, Эйгона, слуг… нет никого, пуста Твердыня Мейгора. Лишь отблески факелов изредка забредают в окно. И кажется мне, будто приходила женщина в чёрном, и бормотала что-то про возмездие, но взглянула на меня, подойдя поближе, и отшатнулась в ужасе.

А ты не приходишь. И в тот день, когда все покинули меня, ты тоже, тоже ушёл навсегда, мой солнечный прекрасный мальчик. Я знаю, что это ты, всегда знаю — пусть нет у тебя лица, пусть убийцы унесли голову твою, но я же видела, видела их — твои маленькие ладошки, твои пальчики, пять на правой руке и один-два-три-четыре-пять-шесть на левой. И я беру кувшин, оставленный в углу кем-то из захватчиков замка, и смываю с рук своих твою кровь и собственную грязь пытаюсь содрать, и даже почти удаётся. И слышу за окном тихое лепетное «мама, мама». И поднимаю глаза.

Там стоите вы вдвоём, мои маленькие сыновья, и Мейлор подбрасывает голову старшего брата, и оба смеются, хохочут заливисто, и за окном светлый день, и голоса их звенят, отражаясь эхом от стен Красного замка.

И я протягиваю руки к ним и бегу, спешу обнять моих малышей, и парю, как птица в небе, и неважно, что прямо под окном острые колья — дети мои зовут меня.

И я выбираю их.