Колчак Александр Васильевич (1874-1920) адмирал, один из руководителей белого движения в России… В октябре 1918 года, вернувшись в Россию из зарубежной поездки, Колчак прибыл в Омск и был назначен военным и морским министром так называемого Сибирского правительства, а в ноябре того же года возглавил переворот, в результате которого провозгласил себя Верховным правителем Российского государства.
2 мин, 31 сек 4587
После поражения белогвардейских формирований бежал из Омска в Иркутск, где был вант под охрану чехословацкими войсками, а затем передан большевикам — Иркутскому военно-революционному комитету (ревкому)— После недолгого следствия 6 февраля 1920 года ревком принял Постановление № 27, которое заканчивалось так: «Основываясь на данных следственного материала и постановлений Совета Народных Комиссаров Российской Социалистической Федеративной Республики, объявившего Колчака и его правительство вне закона, Иркутский военно-революционный комитет постановил: 1) бывшего верховного правителя адмирала Колчака и 2) бывшего председателя совета министров Пепеляева расстрелять. Лучше казнить двух преступников, давно достойных смерти, чем сотни невинных жертв. Председатель Иркутского военно-революционного комитета Ширямов. Члены: А. Сноскарев, М. Левенсон. Управляющий делами Я. Оборин».
Приведу рассказ военного коменданта Иркутска И. Бурсака о последовавшей на другой день казни. «Вечером 6 февраля я был вызван в ревком, там уже находился предгубчека Чудновский. Ширямов вручил нам постановление о расстреле Колчака и Пепеляева. Мы вышли и договорились с Чудновским, что я подготовлю специальную команду из коммунистов. Коменданта тюрьмы предупредили о предстоящем расстреле и приказали ему не отлучаться, а весь караул держать в боевой готовности. Во втором часу ночи я с командой прибыл в тюрьму. Через некоторое время туда прибыл и Чудновский.»
Мы вошли в камеру к Колчаку и застали его одетым — в шубе и шапке. Было такое впечатление, что он чего-то ожидал. Чудновский зачитал ему постановление ревкома. Колчак воскликнул: — Как! Без суда? Чудиовский ответил: — Да, адмирал, так же как вы и ваши подручные расстреливали тысячи наших товарищей.
Поднявшись на второй этаж, мы вошли в камеру к Пепеляеву. Этот тоже был одет. Когда Чудновский зачитал ему постановление ревкома, Пепеляев упал на колени и, валяясь в ногах, умолял, чтобы его не расстреливали. Он уверял, что вместе со своим братом генералом Пепеляевым давно решил восстать против Колчака и перейти на сторону Красной Армии.
Я приказал ему встать и сказал: — Умереть достойно не можете… Снова спустились в камеру Колчака, забрали его и пошли в контору. Формальности закончены.
К четырем часам утра мы прибыли на берег реки Ушаковки, притока Ангары, Колчак все время вел себя спокойно, а Пепеляев — эта огромная туша — как в лихорадке«.»
Рассказ И. Бурсака продолжает С. Чудновский: «Мороз 32-35 градусов. Ночь светлая. Тишина мертвая. Только изредка со стороны Иннокентьевской раздаются отзвуки отдельных орудийных и ружейных выстрелов. Разделенный на две части конвой образует круги, в середине которых находятся: впереди Колчак, а сзади Пепеляев, нарушающий тишину молитвами… Выстрелы со стороны Иннокентьевской слышатся все яснее, все ближе. Порой кажется, что перестрелка происходит совсем недалеко… На небе полная луна, светло как днем. Мы стоим у высокой горы, к подножию которой примостился небольшой холм. На этот холм поставлены Колчак и Пепеляев. Колчак — высокий, худощавый, типа англичанина, его голова немного опущена. Пепеляев же небольшого роста, толстый, голова втянута как-то в плечи, лицо бледное, глаза почти закрыты: мертвец да и только».
Снова И. Бурсак: «На мое предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне: — Пора. Я даю команду: — Взвод, по врагам революции-пли! Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь».
Это действительно так: комендант тюрьмы еще до прихода чекистов дал понять Колчаку, что его ждет казнь.
Приведу рассказ военного коменданта Иркутска И. Бурсака о последовавшей на другой день казни. «Вечером 6 февраля я был вызван в ревком, там уже находился предгубчека Чудновский. Ширямов вручил нам постановление о расстреле Колчака и Пепеляева. Мы вышли и договорились с Чудновским, что я подготовлю специальную команду из коммунистов. Коменданта тюрьмы предупредили о предстоящем расстреле и приказали ему не отлучаться, а весь караул держать в боевой готовности. Во втором часу ночи я с командой прибыл в тюрьму. Через некоторое время туда прибыл и Чудновский.»
Мы вошли в камеру к Колчаку и застали его одетым — в шубе и шапке. Было такое впечатление, что он чего-то ожидал. Чудновский зачитал ему постановление ревкома. Колчак воскликнул: — Как! Без суда? Чудиовский ответил: — Да, адмирал, так же как вы и ваши подручные расстреливали тысячи наших товарищей.
Поднявшись на второй этаж, мы вошли в камеру к Пепеляеву. Этот тоже был одет. Когда Чудновский зачитал ему постановление ревкома, Пепеляев упал на колени и, валяясь в ногах, умолял, чтобы его не расстреливали. Он уверял, что вместе со своим братом генералом Пепеляевым давно решил восстать против Колчака и перейти на сторону Красной Армии.
Я приказал ему встать и сказал: — Умереть достойно не можете… Снова спустились в камеру Колчака, забрали его и пошли в контору. Формальности закончены.
К четырем часам утра мы прибыли на берег реки Ушаковки, притока Ангары, Колчак все время вел себя спокойно, а Пепеляев — эта огромная туша — как в лихорадке«.»
Рассказ И. Бурсака продолжает С. Чудновский: «Мороз 32-35 градусов. Ночь светлая. Тишина мертвая. Только изредка со стороны Иннокентьевской раздаются отзвуки отдельных орудийных и ружейных выстрелов. Разделенный на две части конвой образует круги, в середине которых находятся: впереди Колчак, а сзади Пепеляев, нарушающий тишину молитвами… Выстрелы со стороны Иннокентьевской слышатся все яснее, все ближе. Порой кажется, что перестрелка происходит совсем недалеко… На небе полная луна, светло как днем. Мы стоим у высокой горы, к подножию которой примостился небольшой холм. На этот холм поставлены Колчак и Пепеляев. Колчак — высокий, худощавый, типа англичанина, его голова немного опущена. Пепеляев же небольшого роста, толстый, голова втянута как-то в плечи, лицо бледное, глаза почти закрыты: мертвец да и только».
Снова И. Бурсак: «На мое предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне: — Пора. Я даю команду: — Взвод, по врагам революции-пли! Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь».
Это действительно так: комендант тюрьмы еще до прихода чекистов дал понять Колчаку, что его ждет казнь.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
