Kольцо

От испуга Асакава подскочил, с размаху ударившись теменем о доски пола.

— Рюдзи, погоди. Все нормально, я еще могу…  — мелко разрывая слова, промямлил Асакава.

— Ага, я вижу как ты можешь! Все, я вылезаю.

— Погоди, давай отдохнем, и…

— Пока ты отдохнешь, утро настанет!

Рюдзи направил луч фонаря ему в лицо. Странные были у Асакавы глаза… Похоже, страх смерти напрочь лишил его рассудка. С первого взгляда ясно — сам он за себя уже решать не может. Еще бы, не надо быть очень умным, чтобы понять, что легче — тягать тяжеленное ведро на четырепять метров или грязь лопаткой колупать.

— Все, разговоры окончены. Давай вниз! — Рюдзи подтолкнул Асакаву к краю колодца.

— Погоди. Не… нельзя мне!

— Что тебе нельзя?

— У меня никтофобия…

— Фобия, фобия, хватит чушь нести!

Асакава скрючился в три погибели и не двигался с места. На дне колодца колыхалась вода.

— Нет, не могу!

Рюдзи схватил его за грудки, дернул вверх и влепил пару хороших оплеух.

— Ну, очухался? Что ты не можешь? Дурака не валяй! У него смерть перед носом маячит, шанс спастись представляется, а он сидит и палец о палец не ударит, как урод последний! Ты же не только свою шкуру спасаешь! Забыл, что по телефону сказали? Прекрасно, ты сиди, а бэйби твоих любимых пусть злые тетки в темное место волокут!

Мысль о жене и дочери привела его в чувство — действительно, нечего сидеть тут, поджав хвост. Их жизнь полностью зависит от него. Но тело никак не хотело слушаться.

— Слушай, а смыслто есть в том, что мы делаем? — бессильно промямлил Асакава, прекрасно понимая, что смысла как раз нет в том, чтобы задавать подобные вопросы.

— Хочешь, расскажу поподробнее, что профессор Миура думал на этот счет? После смерти человек может оставить в этом мире мощный заряд ненависти. Для этого нужны три условия: замкнутое пространство, вода и определенный промежуток времени до смерти. Короче, если в замкнутом пространстве ктото долго и мучительно умирал, и вдобавок вокруг была вода, то все это место будет насквозь пронизано негативной энергией. А это что? Правильно, колодец — замкнутое пространство есть — раз, вода есть — два. А теперь вспомни, что бабка та говорила!

… И как теперь самочувствие? Смотри, будешь с водой баловаться, нежить накликаешь.

С водой баловаться… Именно! Садако Ямамура и сейчас хлюпается здесь, в этой самой грязной воде. И это баловство с подземной водой длится уже невесть сколько лет.

— Садако была еще жива, когда упала в колодец. И пока ждала смерти, наполняла, пропитывала его ненавистью. Все три условия налицо.

— И что?…

— Чточто… Миура говорит, что снять проклятие проще простого. Нужно только дать духу освобождение. Короче говоря, надо достать из тесного колодца останки Садако Ямамуры, отслужить панихиду и захоронить ее на родине — вот и всё. Вернуть ее надо, в просторный и светлый мир…

Асакава вспомнил чувство освобождения, которое было у него, когда он лазил наружу за ведром. Выходит, Садако нужно то же самое? Именно этого она и хочет?

— Думаешь, это и есть то самое заклинание?

— Допускаю. Может, конечно, и нет.

— Как всегда, ничего определенного?

Рюдзи снова взял Асакаву за воротник.

— Ты самто думать совсем разучился? В нашем с тобой будущем вообще ничего определенного нет и быть не может, понял? Да, все в нем вот так — туманно и непонятно. Но ты все равно живешь, правильно? Что же теперь, из одного страха неопределенности всякую жизненную активность прекращать? Тут, старик, одни вероятности… Заклинание? Откуда я знаю, может Садако и чего другого хочет. И все равно велика вероятность того, что проклятие исчезнет, если выкопать ее отсюда, правда?

Лицо Асакавы было перекошено, он беззвучно кричал о чемто…

Замкнутое пространство, вода и отрезок времени перед смертью? И если все эти три условия присутствуют, то негативная энергия будет сильнее всего? И из чего следует, что все это не бредни полоумного псевдоученого?

— Понял? Ну и прекрасно. Вот и полезайка вниз, дружок.

Что «понял»… Ничего я не понял!

— Все, нет времени сопли размазывать! У тебя уже скоро час «Ч», — голос Рюдзи с каждой секундой «добрел», — И не думай, что без борьбы удастся жизнь прожить.

Идиот! Это твои взгляды на жизнь, и сунь их себе…

Но Асакава наконец нашел в себе силы залезть на край колодца.

— Ну вот, такто лучше.

Асакава вцепился в веревку повис в дыре. Лицо Рюдзи было прямо перед глазами.

— Все нормально, нет там ничего. Сейчас твой главный враг — больное воображение.

Он посмотрел вверх: фонарь неизменно ярко светил прямо в глаза. Прислонился спиной к стене, чуть ослабил руки. Ноги скользнули по камням, он тут же провалился на метр вниз. Руки обожгло.