Фандом: Ориджиналы. Загнанные в угол, ведьмы Ковена призвали себе в союзники воинственное крылатое племя, много веков жившее среди гор далекого севера. К южным рубежам королевства меж тем, медленно, но верно, подбирается Рой, пожирающий все на своем пути и оставляющий после себя безжизненную пустыню. Да и в сердце страны неспокойно — назревает крестьянский бунт.
144 мин, 26 сек 4976
Подлетев поближе к одному из входов, Джилрой понял, что, во-первых, высота у него в полтора-два человеческих роста. То есть, внутрь при желании можно попасть налету — вполне возможно, на то и рассчитывали. А во-вторых возле входа дежурил стражник, опершийся на древко пики. Стараясь не привлекать к себе его внимания, Джилрой осторожно приземлился на площадку перед входом. И с подчеркнутой неспешностью прошествовал внутрь.
Стражник разве что покосился ему вслед.
По темному пещерному коридору Джилрой шел, облегченно вздыхая и про себя торжествуя. Цель была достигнута — он добрался-таки до Клыкастых гор. И до вражеского обиталища тоже. Оставалось лишь установить кристалл-маяк где-нибудь в надежном месте, и дело можно было считать окончательно сделанным.
Через открывшийся портал должны хлынуть солдаты, а самому Джилрою следовало бы через него же вернуться в королевство. Где удачливого лазутчика ожидало, во-первых, возвращение людского облика, а во-вторых, как он сам надеялся, хоть какая-нибудь награда. Хотя бы прощение и свобода. Чтоб не зависеть более от воли сэра конфидента.
Так думал Джилрой, шагая и углубляясь в поселение лил'лаклов. Коридор, по которому он шел, все чаще пересекался с другими, вместе образуя целый лабиринт. Темнота здесь не была полной и непроглядной. Как видно, даже рукокрылы, даром, что ночные существа, нуждались хоть в каком-нибудь источнике света. В качестве таковых используя большие полусферические чаши, в которых горел огонь. И горел, кстати, ярко. Правда, к сожалению, встречались эти чаши на пути не так уж часто.
Местные обитатели толпились, заполняя коридоры, не хуже, чем люди на улицах городов. Продираясь через эту толпу, Джилрой подумал, что место для прибытия солдат лучше выбрать именно в такой, людной… вернее, рукокрыловой части пещерного поселения. Так жертв будет больше.
Однако он все не решался протянуть руку в дорожную сумку за кристаллом-маяком. Да подвести тем самым черту под своей миссией. Воспоминание об оставшемся позади нелегком путешествии придало поддельному рукокрылу уверенности в собственных силах. Или, правильнее будет сказать, самоуверенности. Легкость, с которой Джилрой проник во вражеское поселение, внушала ему чувство безнаказанности. Еще лазутчик забыл пословицу «лучшее — враг хорошего». Ну и, наконец, в пещерах лил'лаклов просто было… тепло. Заметно теплее, чем снаружи. А уж сколь расслабляюще действует тепло после мороза, напоминать излишне.
Все это едва и не погубило Джилроя. Когда, ведомый самонадеянностью и любопытством, он влился в толпу рукокрылов, в самую ее гущу. С толпою лазутчика занесло… уже даже не в пещеру. А, скорее, в огромный куполовидный зал. Где под самым потолком висели, выстроенные в круг, и давали свет десятка два полусферических чаш.
Вдоль стен, выложенных каменными плитами, стояли исполинские статуи — крылатые, разумеется. Одна держала в руке гнутую саблю, вроде той, что Ролан видел на иллюстрации к «Трактату о тварях». У второй в каждой из рук было зажато по дротику, приготовленному для метания. Третий из каменных рукокрылов вооружился то ли арканом, то ли длинной плетью. Разглядеть остальных не получалось. Расположенные слишком далеко, они прятались от любопытного взора Джилроя в темноте.
Еще одна статуя располагалась в самом центре зала. И изображала женщину — причем человеческую, без крыльев. Хотя о том, что это именно женщина, догадаться можно было только по копне волос, пышной и взлохмаченной, точно грива льва. Черты лица стерлись от времени, а тело скрывала длинная бесформенная хламида.
В одной руке каменная женщина держала нечто, похожее на серп… или, скорее, на полумесяц в растущей фазе. Фигура в другой руке походила не то на звезду с множеством лучей, не то на огромное печенье. Из числа творений тех пекарей и кондитеров, кому делать свои изделия просто квадратными или круглыми слишком скучно.
«Так вот ты какая, — догадался Джилрой, — лунная богиня Урдалайа!»
Догадка не преминула подтвердиться.
— О, всемогущая Урда'лайа! — разнесся над залом громовой голос. Имя богини, священное, как оказалось, не только для ведьм Ковена, он произнес по-особому. Как бы раздельно, по слогам, вернее, с едва заметной паузой посередине.
Язык, как ни странно, был тот же, что у людей. Хотя произносились знакомые слова с заметным акцентом. А это значило, запоздало сообразил Джилрой, что не всегда лил'лаклы жили в изоляции. Ведь набраться, как гласит пословица, можно лишь у того, с кем поведешься.
— … просим у тебя, — между тем вещал голос, — быстрых крыльев, зорких глаз, да оружия острого и разящего без промаха. Клянемся сражаться за дело твое до самой смерти нашей, да покуда не взойдет вновь на небе Черная Звезда.
— Да… взойдет на небе… Черная Звезда, — в ответ грянул хор множества голосов. И собравшиеся в зале лил'лаклы один за другим опустились на пол, припадая на одно колено.
Стражник разве что покосился ему вслед.
По темному пещерному коридору Джилрой шел, облегченно вздыхая и про себя торжествуя. Цель была достигнута — он добрался-таки до Клыкастых гор. И до вражеского обиталища тоже. Оставалось лишь установить кристалл-маяк где-нибудь в надежном месте, и дело можно было считать окончательно сделанным.
Через открывшийся портал должны хлынуть солдаты, а самому Джилрою следовало бы через него же вернуться в королевство. Где удачливого лазутчика ожидало, во-первых, возвращение людского облика, а во-вторых, как он сам надеялся, хоть какая-нибудь награда. Хотя бы прощение и свобода. Чтоб не зависеть более от воли сэра конфидента.
Так думал Джилрой, шагая и углубляясь в поселение лил'лаклов. Коридор, по которому он шел, все чаще пересекался с другими, вместе образуя целый лабиринт. Темнота здесь не была полной и непроглядной. Как видно, даже рукокрылы, даром, что ночные существа, нуждались хоть в каком-нибудь источнике света. В качестве таковых используя большие полусферические чаши, в которых горел огонь. И горел, кстати, ярко. Правда, к сожалению, встречались эти чаши на пути не так уж часто.
Местные обитатели толпились, заполняя коридоры, не хуже, чем люди на улицах городов. Продираясь через эту толпу, Джилрой подумал, что место для прибытия солдат лучше выбрать именно в такой, людной… вернее, рукокрыловой части пещерного поселения. Так жертв будет больше.
Однако он все не решался протянуть руку в дорожную сумку за кристаллом-маяком. Да подвести тем самым черту под своей миссией. Воспоминание об оставшемся позади нелегком путешествии придало поддельному рукокрылу уверенности в собственных силах. Или, правильнее будет сказать, самоуверенности. Легкость, с которой Джилрой проник во вражеское поселение, внушала ему чувство безнаказанности. Еще лазутчик забыл пословицу «лучшее — враг хорошего». Ну и, наконец, в пещерах лил'лаклов просто было… тепло. Заметно теплее, чем снаружи. А уж сколь расслабляюще действует тепло после мороза, напоминать излишне.
Все это едва и не погубило Джилроя. Когда, ведомый самонадеянностью и любопытством, он влился в толпу рукокрылов, в самую ее гущу. С толпою лазутчика занесло… уже даже не в пещеру. А, скорее, в огромный куполовидный зал. Где под самым потолком висели, выстроенные в круг, и давали свет десятка два полусферических чаш.
Вдоль стен, выложенных каменными плитами, стояли исполинские статуи — крылатые, разумеется. Одна держала в руке гнутую саблю, вроде той, что Ролан видел на иллюстрации к «Трактату о тварях». У второй в каждой из рук было зажато по дротику, приготовленному для метания. Третий из каменных рукокрылов вооружился то ли арканом, то ли длинной плетью. Разглядеть остальных не получалось. Расположенные слишком далеко, они прятались от любопытного взора Джилроя в темноте.
Еще одна статуя располагалась в самом центре зала. И изображала женщину — причем человеческую, без крыльев. Хотя о том, что это именно женщина, догадаться можно было только по копне волос, пышной и взлохмаченной, точно грива льва. Черты лица стерлись от времени, а тело скрывала длинная бесформенная хламида.
В одной руке каменная женщина держала нечто, похожее на серп… или, скорее, на полумесяц в растущей фазе. Фигура в другой руке походила не то на звезду с множеством лучей, не то на огромное печенье. Из числа творений тех пекарей и кондитеров, кому делать свои изделия просто квадратными или круглыми слишком скучно.
«Так вот ты какая, — догадался Джилрой, — лунная богиня Урдалайа!»
Догадка не преминула подтвердиться.
— О, всемогущая Урда'лайа! — разнесся над залом громовой голос. Имя богини, священное, как оказалось, не только для ведьм Ковена, он произнес по-особому. Как бы раздельно, по слогам, вернее, с едва заметной паузой посередине.
Язык, как ни странно, был тот же, что у людей. Хотя произносились знакомые слова с заметным акцентом. А это значило, запоздало сообразил Джилрой, что не всегда лил'лаклы жили в изоляции. Ведь набраться, как гласит пословица, можно лишь у того, с кем поведешься.
— … просим у тебя, — между тем вещал голос, — быстрых крыльев, зорких глаз, да оружия острого и разящего без промаха. Клянемся сражаться за дело твое до самой смерти нашей, да покуда не взойдет вновь на небе Черная Звезда.
— Да… взойдет на небе… Черная Звезда, — в ответ грянул хор множества голосов. И собравшиеся в зале лил'лаклы один за другим опустились на пол, припадая на одно колено.
Страница 31 из 41
