Компенсация

Северуса будит непрерывное нетерпеливое постукивание чьего-то каблука по полу. Открыв глаза и приподняв голову с импровизированной подушки — костлявого плеча Поттера, он позволяет себе заметить:

— Значит, пришла. Не припозднилась?

Лили, нетерпеливо переминающаяся посреди комнаты, смотрит на сына с такой вещественной жадностью, что Северус безотчетно приподнимается на кровати, заслоняя Поттера от его матери. Лили, перехватив его взгляд, торопливо произносит:

— Давай уйдем в другую комнату… Мы ведь разбудим его.

— Ты его разбудить точно не сможешь.

Лили ощутимо дергается.

— Но ты-то сможешь. Тебя-то он слышит.

Северус пожимает плечами и садится на кровати. Прежде чем покинуть Поттера, он пропускает сквозь пальцы его волосы. От мальчишки с утра пахнет жизнью и теплой кожей сильнее, чем обычно. Северус уже привык различать оттенки его запаха.

На кухне Лили забирается с ногами в кресло. Это так похоже на лучшую подружку его детства, что Северус невольно ежится. Последние пять лет перед тем, как он умер, Лили делала все, чтобы разрушить его лучшие воспоминания. И сейчас она тоже разобьет его мимолетную иллюзию.

Северус проходит на середину комнаты, складывает руки на груди.

— Что же так поздно, Лили? Целых четыре месяца…

— Четыре? — Лили поднимает голову. — Я и не думала, что так…

— Конечно. Ведь твой личный метроном выбыл из строя.

— Опять язвишь.

— Главным образом потому, что хочу понять, что ты тут делаешь.

Лили сплетает пальцы в замок, вытягивает руки перед собой, чуть потягивается. Рыжие локоны спадают с ее плеч так живописно, что Северус засматривается. Она красива. Внешне она совсем не изменилась со дня своей смерти. Как, впрочем, и он. Хотя его внешность… Было бы о чем говорить.

— Ты преступил черту, Северус Снейп. И поэтому я здесь, — ее голос звучит почти торжественно.

— Какую к дьяволу черту?

Лили покачивает головой с очаровательным, почти забывшимся Северусу лукавым выражением лица.

— Не поминай всуе!

— Не уходи от темы. Про какую черту ты говоришь?

Лили говорит с уверенностью. С такой дьявольской проклятой уверенностью, что Снейп чувствует какие-то отголоски страха. Так всегда — он не боялся ни Лорда, ни Дамблдора, ни смерти, ни бесславия, ни чьих-то проклятий. Но один намек на угрозу в голосе Лили — и всякая способность к сопротивлению теряется.

— Ты коснулся его.

— Он мой, — Лили усмехается в ответ на его слова. — Ты всегда говорила, что я твой, так почему же…

— По иной причине, Северус. Ты знаешь.

Вот как.

— Впервые за сколько лет ты называешь меня Северусом?

— Не считала, — Лили склоняет голову к плечу, смотрит на него с интересом. — Я никогда не касалась тебя, Северус Снейп. Ни разу за все годы.

— Да разве, — усмехается Северус, вспоминая, как она толкала его в спину, шипя в ухо проклятия, когда после Круциатуса сил ему не хватало даже на то, чтобы разомкнуть губы и прошептать «Да, мой Лорд».

Лили нетерпеливо встряхивает волосами.

— Ты понимаешь, о чем я говорю.

Да, он понимает. Но разве это что-то меняет?

— И что же?

— Ты не имеешь на это права.

— Я…

— Никто не имеет. Ни один мертвый не может позволить себе прикосновения к живому в таком контексте. Это нарушает законы бытия.

Снейп внимательно смотрит на Лили, постукивая пальцами по локтю. Это напоминает ему о Хогвартсе, о годах, в течение которых он был преподавателем. Только тогда в его руке была палочка, а перед ним — нашкодившие (или просто попавшие под горячую руку) ученики.

— Сны Поттер видел уже некоторое время.

— Это другое, — отвечает Лили, отводя взгляд. — Я не делала бы разницы, но…

— Так и думал.

— … но у меня здесь нет власти.

— Ради этого стоило умереть.

Лили пропускает свои волосы сквозь пальцы, откидывает их назад, смотрит на Северуса, чуть прищурившись.

— Ради чего? Чтобы домогаться моего сына?

Северус усмехается.

— Имеешь что-то против? Хочешь, чтобы он женился на Уизли? Знаешь, в ее последний визит я заметил, что ее волосы не рыжие, скорее светло-каштановые. Тебя ведь это разочарует в ней, так?

— Ты ребячлив.

— Кто бы говорил, — обиженный и, действительно, совсем детский взгляд. — Склонность мстить за то, в чем никто не виноват — очень детская. Знаешь, так ребенок пинает табуретку за то, что он с нее свалился и ушибся…

— Ни за что не поверю, что ты не понял, — заявляет Лили, спуская ноги на пол. — Я же говорила тебе столько раз, что главное — Гарри. Так?

Северус отводит лицо в сторону, привычно прячась за прядями грязных волос. Конечно, он понял, что дело тут не только в мести. Но ему не хотелось верить, что Лили была так жестка, даже временами жестока с ним только ради того, чтобы он действовал, не думая о себе, не допуская ошибок во время очередной миссии по спасению ее сына. Не хотелось верить, что редкие вечера мягкости, молчаливого, казалось бы, взаимопонимания были всего лишь «пряниками» среди нескончаемой чреды«кнутов».