Я сидел в машине и смотрел на старый добрый двухэтажный дом, в котором некогда жила моя бабушка. Она скончалась пару дней назад. Не то чтобы это вылилось в какое-то семейное горе, но приятного было мало. Всю свою жизнь она прожила в этом доме, мы её часто навещали, предлагали переехать к нам в город, жить в квартире: как-никак, для одинокой старушки такой огромный дом ни к чему. Но она всегда отказывалась и, несмотря на свой большой возраст, сама убиралась и наводила в доме порядок.
Добавить в моё избранное
104 мин, 52 сек 13685
в принципе, я могу зайти домой и поглядеть автора, — потёр я задумчиво подбородок.
— Правда! — снова загорелся каким-то удивлением и интересом Джейкоб, так давай быстрее пойдём до тебя.
Я не стал с ним спорить, Джейкоб был таким человеком, если он загорался интересом, то терпеть не мог — я это уже понял, потому мы поплелись ко мне, чтобы выяснить автора этой картины.
— Маам, я дома, — крикнул я, проходя в гостинную.
Там было пусто, да и вообще, мне никто не ответил.
— Мааам? — снова крикнул я, немного пугаясь.
— Может она ушла?
— Куда ушла?
Я прошёл на кухню и здесь всё стало понятным. На холодильнике висела записка, о том, что мама ушла в супермаркет за едой, а в холодильнике меня ждёт суп.
— Отлично, — сказал я, так будет даже легче узнать автора.
Мы поднялись наверх и я вошёл в комнату к родителям, где в углу красовалась эта мерзкая картина. Честно говоря, я немного струсил, увидав её, но взял себя в руки и уверенно к ней подошёл, Взглянув на рамку.
— А. Резерфорд, Композиция 33, — вслух сказал я, — не забудь.
— А. Резерфорд… — повторил Джейкоб.
Мы спустились вниз и вышли из дома. Я мысленно попрощался с супом, с которым мне явно предстояло увидеться не скоро.
— Ну что же, — а теперь пошли ко мне, узнаем, что же это за картина, — сказал Джейкоб.
Мы прошли мимо дома мистера Фокса, где всё ещё красовалось разбитое стекло. Мне снова почудилась та странная тень, видневшаяся вчера на закате. Как-будто она меня поджидала. Тем не менее, я всё это списал на солнце, как никак, вся комата была плохо видна, из-за солнечных отблесков.
Джейкоб жил довольно далеко от меня, по крайней мере, мне так показалось, пока мы шли. У него был старый дом, ещё старее чем наш, с облупленной краской и старой дверью. Зато газон был довольно ухожен и странно сочетался с этим, убитым временем, домом.
— Бабуууль, — крикнул Джейкоб, подобно мне, минут десять назад, — ко мне друг зайдёт, ладно?
— Чтоо? — послышался хриплый, но приятный голос.
Из кухни вышла невысокая бабушка, довольно старая, в фартуке и с удивительно жизнерадостной улыбкой.
— Ой, здравствуйте, — сказала она, увидев меня.
— Здрасьте, — кивнул я.
— Мы с Джеймсом зайдём ко мне, ладно?
— Конечно заходите! Я вас сразу и накормлю, дело-то идёт к обеду! Эх ребятня-ребятня… — и она снова пошла на кухню, что-то бормоча себе под нос.
— Она немного странная, — усмехнулся Джейкб.
— Да ладно тебе, — улыбнулся я, — на мою похожа, все они бабушки одинаковые.
— Это точно!
Мы поднялись к Джеймсу и вошли в его комнату. Встретил меня полный хаос, ранее не знакомый мне. Кругом валялась одежда, диски, учебники, всякие книги, комиксы, карандаши, даже кровать была полуразобрана. Со стен на нас смотрели постеры со всеми разнообразными металлистами и чёрте знает ещё что.
— А у тебя здесь довольно мило… — усмехнулся я.
— Да-да, — всем нравится, — усмехнулся в ответ Джейкоб.
Он откопал среди этой груды беспорядка ноутбук и запустил его.
— Как ты там сказал?
— А. Резерфорд, — продиктовал я, — композиция 33.
Джейкоб набрал в поисковике то, что я сказал и нажал на поиск.
Перед нами тут же высветилась биография художника, с его небольшой фотографией. На ней он был среднего возраста, с короткими усами и в очках, взгляд у него был строгий. Джейкоб начал читать вслух:
— Аарон Резерфорд родился в Лондоне 1876 году. Семья его… бла-бла… вот… начал писать картины в 12 лет и к 20 уже имел более 50 композиций. После пожара в его квартире, не сохранилось ни одной картины. В 25 лет Аарон начинает снова развивать своё творчество и пишет за короткий срок (3 года) 33 композиции. Отнюдь, его картины не были знамениты при жизни, но в наше время они приобретают большую популярность. Семнадцать его работ хранятся в галерее Тейт (композиции: 1, 3, 4, 6, 8, 9, 10, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 20, 25, 31), пять работ находятся в Берлинской картинной галерее (композиции: 2, 5, 11, 22, 23), которые были привезены туда уже после смерти художника одним из коллекционеров… бла-бла… вот! композиция 33 считается последней из работ художника Резерфорда, а также утерянной. О ней ходит много слухов…
Джейкоб листнул вниз и я увидел нашу картину с этим страшным человеком.
— Картину нашли в комнате художника, где он и покончил жизнь самоубийством, после того как её нарисовал, бла-бла… также картина была куплена одним из коллекционеров за 80000 долларов на аукционе в Шотландии. За 9 лет картина побывала в руках, буквально у 60 людей и каждый перепродавал её, за более низкую цену. Сейчас её стоимость составляет около 7000 долларов, но мало кто ей интересуется, кроме некоторых музеев. Бла-бла…
— Правда! — снова загорелся каким-то удивлением и интересом Джейкоб, так давай быстрее пойдём до тебя.
Я не стал с ним спорить, Джейкоб был таким человеком, если он загорался интересом, то терпеть не мог — я это уже понял, потому мы поплелись ко мне, чтобы выяснить автора этой картины.
— Маам, я дома, — крикнул я, проходя в гостинную.
Там было пусто, да и вообще, мне никто не ответил.
— Мааам? — снова крикнул я, немного пугаясь.
— Может она ушла?
— Куда ушла?
Я прошёл на кухню и здесь всё стало понятным. На холодильнике висела записка, о том, что мама ушла в супермаркет за едой, а в холодильнике меня ждёт суп.
— Отлично, — сказал я, так будет даже легче узнать автора.
Мы поднялись наверх и я вошёл в комнату к родителям, где в углу красовалась эта мерзкая картина. Честно говоря, я немного струсил, увидав её, но взял себя в руки и уверенно к ней подошёл, Взглянув на рамку.
— А. Резерфорд, Композиция 33, — вслух сказал я, — не забудь.
— А. Резерфорд… — повторил Джейкоб.
Мы спустились вниз и вышли из дома. Я мысленно попрощался с супом, с которым мне явно предстояло увидеться не скоро.
— Ну что же, — а теперь пошли ко мне, узнаем, что же это за картина, — сказал Джейкоб.
Мы прошли мимо дома мистера Фокса, где всё ещё красовалось разбитое стекло. Мне снова почудилась та странная тень, видневшаяся вчера на закате. Как-будто она меня поджидала. Тем не менее, я всё это списал на солнце, как никак, вся комата была плохо видна, из-за солнечных отблесков.
Джейкоб жил довольно далеко от меня, по крайней мере, мне так показалось, пока мы шли. У него был старый дом, ещё старее чем наш, с облупленной краской и старой дверью. Зато газон был довольно ухожен и странно сочетался с этим, убитым временем, домом.
— Бабуууль, — крикнул Джейкоб, подобно мне, минут десять назад, — ко мне друг зайдёт, ладно?
— Чтоо? — послышался хриплый, но приятный голос.
Из кухни вышла невысокая бабушка, довольно старая, в фартуке и с удивительно жизнерадостной улыбкой.
— Ой, здравствуйте, — сказала она, увидев меня.
— Здрасьте, — кивнул я.
— Мы с Джеймсом зайдём ко мне, ладно?
— Конечно заходите! Я вас сразу и накормлю, дело-то идёт к обеду! Эх ребятня-ребятня… — и она снова пошла на кухню, что-то бормоча себе под нос.
— Она немного странная, — усмехнулся Джейкб.
— Да ладно тебе, — улыбнулся я, — на мою похожа, все они бабушки одинаковые.
— Это точно!
Мы поднялись к Джеймсу и вошли в его комнату. Встретил меня полный хаос, ранее не знакомый мне. Кругом валялась одежда, диски, учебники, всякие книги, комиксы, карандаши, даже кровать была полуразобрана. Со стен на нас смотрели постеры со всеми разнообразными металлистами и чёрте знает ещё что.
— А у тебя здесь довольно мило… — усмехнулся я.
— Да-да, — всем нравится, — усмехнулся в ответ Джейкоб.
Он откопал среди этой груды беспорядка ноутбук и запустил его.
— Как ты там сказал?
— А. Резерфорд, — продиктовал я, — композиция 33.
Джейкоб набрал в поисковике то, что я сказал и нажал на поиск.
Перед нами тут же высветилась биография художника, с его небольшой фотографией. На ней он был среднего возраста, с короткими усами и в очках, взгляд у него был строгий. Джейкоб начал читать вслух:
— Аарон Резерфорд родился в Лондоне 1876 году. Семья его… бла-бла… вот… начал писать картины в 12 лет и к 20 уже имел более 50 композиций. После пожара в его квартире, не сохранилось ни одной картины. В 25 лет Аарон начинает снова развивать своё творчество и пишет за короткий срок (3 года) 33 композиции. Отнюдь, его картины не были знамениты при жизни, но в наше время они приобретают большую популярность. Семнадцать его работ хранятся в галерее Тейт (композиции: 1, 3, 4, 6, 8, 9, 10, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 20, 25, 31), пять работ находятся в Берлинской картинной галерее (композиции: 2, 5, 11, 22, 23), которые были привезены туда уже после смерти художника одним из коллекционеров… бла-бла… вот! композиция 33 считается последней из работ художника Резерфорда, а также утерянной. О ней ходит много слухов…
Джейкоб листнул вниз и я увидел нашу картину с этим страшным человеком.
— Картину нашли в комнате художника, где он и покончил жизнь самоубийством, после того как её нарисовал, бла-бла… также картина была куплена одним из коллекционеров за 80000 долларов на аукционе в Шотландии. За 9 лет картина побывала в руках, буквально у 60 людей и каждый перепродавал её, за более низкую цену. Сейчас её стоимость составляет около 7000 долларов, но мало кто ей интересуется, кроме некоторых музеев. Бла-бла…
Страница 11 из 29
