Я сидел в машине и смотрел на старый добрый двухэтажный дом, в котором некогда жила моя бабушка. Она скончалась пару дней назад. Не то чтобы это вылилось в какое-то семейное горе, но приятного было мало. Всю свою жизнь она прожила в этом доме, мы её часто навещали, предлагали переехать к нам в город, жить в квартире: как-никак, для одинокой старушки такой огромный дом ни к чему. Но она всегда отказывалась и, несмотря на свой большой возраст, сама убиралась и наводила в доме порядок.
Добавить в моё избранное
104 мин, 52 сек 13696
— Да-да, обязательно пойдём, — вяло проговорил Джейкоб, — а сейчас ложись, — подвинулся он, поднимая одеяло.
Я брезгливо скривился, глядя на него:
— Чувак, ты конечно неплохой парень, но спать я с тобой не буду.
— Нммм, — промямлил, засыпая, тот, — у тебя комплексы, дружок… у тебя комплексы…
— На полу тоже неплохо, — сказал я и лёг на пол. К тому же мне было не привыкать спать на полу, — раз ты так хочешь спать, тогда я тебе не расскажу, каково там, в картине… а там так круто…
Джейкоб тут же побил свой рекорд по скоростному пробуждению вновь: высунув голову с кровати, он посмотрел на меня округлёнными глазами, полными неугомонимого любопытства и проговорил:
— Расскажи!
— Ну… ты сам предложил спать… Скажу только, что там постоянно идёт дождь, а ещё есть дерево со склоном и там полно мертвецов.
— Ахренеть, я же теперь ночь спать не буду! — возбуждённо сказал Джейкоб.
— Ну… — улыбнулся я, — утро вечера мудренее, друг, давай спи.
Пробудило меня солнце, которое стеснительно запускало свои первые лучи в комнату. Бока болели от твёрдого пола, в комнате стояла тишина. Я приподнялся, чтобы разбудить Джейкоба, но его кровать была пуста. «Куда этот идиот уже додумался умотать, оставив меня здесь одного» — с горестью подумал я. На настольных часах, которые на удивление не принимали участие в этой забастовке барахла, а стояли на тумбочке, рядом с кроватью, высвечивалось пол десятого. Я протёр глаза и присел на кровать, понимая, что никуда за пределы этой комнаты мне выходить нельзя и остаётся ждать только этого чудака. Хотя, вероятно, всё проще, чем кажется: Джейкоб умотал в туалет и сейчас вернётся. Нужно было только его ждать. В голове стояла полная неразбериха от того, что я толком и не знал, как мне удастся затащить моего двойника в картину. Я стал поверхностно обдумывать план, как это сделать лучше, вырисовывать себе картину как, вдруг, заметил, что у меня человеческие руки.
— Вот это дела, — прошептал я сам себе, — ахренеть! Джейкоб был прав.
Неужели мне вернулась моя внешность, а мой двойник благополучно оказался в картине? Тут же меня охватило непреодолимое желание взглянуть в зеркало, чтобы убедиться. В комнате Джейкоба не было никакого намёка на зеркало и потому, я осторожно приоткрыв дверь, вышел наружу. Внизу слышался шум готовки на кухне, а также дразнил и звал за собой чудесный аромат. Живот намекающе заурчал, но я только лишь погладил его, намекая, что вниз мы не пойдём. Нужно было осторожно прокрасться до ванной, что я и стал делать, осторожно шагая на цыпочках. План мой оборвался мгновенно: зацепившись ногой за собранный выступ ковра, я стал падать, протянув руку к стене чтобы как-то приостановить падение, при этом я сорвал какую-то фотографию в рамке, которая с треском упала на пол, сразу же следом за мной. И хоть эта картина была и неописуема, но я молча матерясь стал собирать осколки стекла разбившейся рамки, проклиная себя за такую косолапость. На лестнице послышались шаги и я замер в ожидании нового писеца. В коридор вышла бабушка Джейкоба и, увидев меня, удивлённо спросила:
— Джейкоб, ты тут что вытворяешь?
— Я… эммм… случайно… Кто? — выпалил я.
— Кто-то ещё не проснулся, — усмехнулась бабушка, ты не поранился?
— Нет… — проговорил я, стараясь не показывать вид своего дикого охренения, хотя глаза и выпирали из орбит на все сто процентов.
— Рановато встал, иди отлеживайся, каникулы же, а я вот пирог когда испеку, тебя и разбужу.
Я, не в состоянии вымолвить ни слова, просто развернулся и зашагал в комнату.
Так, я — Джейкоб, очень интересно. Для убедительности я пощупал своё лицо, но сразу же понял, что это бесполезно. «Картина!» — мелькнуло в голове и я тут же устремил взор на полотно. На абстрактной подгоревшей композиции был запечатлён размытый странный фон, без зелёного цвета и странный человек, в непонятной позе, на месте которого должен был быть я.
— Джейкоб… сраный Колумб…
«Ну чтож… — подумал я, — хотя бы поем пирог».
Весь день я провёл в комнате Джейкоба, не спуская глаз с картины, чтобы этот идиот не мог куда-нибудь свалить вместе с холстом. Дело близилось к ночи, я уже порядком устал и довольно сильно хотел есть, но страх, что картина вовсе исчезнет, заставлял меня сидеть тут. Я уже разобрал весь хлам, который валялся у Джейкоба, нашёл поломанные игрушки и много другой ненужной хрени и теперь мне было скучно. Я начинал слегка засыпать, как увидел, что в картине появилось движение.
— Опа-опа, — пробудился я.
Тощий человек ожил, вытянул руки и шагнул на пол комнаты Джейкоба.
— Неужели!
— А вот и я, — улыбнулся друг.
— Джейкоб, какого чёрта ты делаешь? Это совсем не забавно!
— Прости, но мне было жуть, как интересно! Тебя бабушка не спалила?
— Нет, я весь день просидел у картины, чтобы ты не свалил.
Я брезгливо скривился, глядя на него:
— Чувак, ты конечно неплохой парень, но спать я с тобой не буду.
— Нммм, — промямлил, засыпая, тот, — у тебя комплексы, дружок… у тебя комплексы…
— На полу тоже неплохо, — сказал я и лёг на пол. К тому же мне было не привыкать спать на полу, — раз ты так хочешь спать, тогда я тебе не расскажу, каково там, в картине… а там так круто…
Джейкоб тут же побил свой рекорд по скоростному пробуждению вновь: высунув голову с кровати, он посмотрел на меня округлёнными глазами, полными неугомонимого любопытства и проговорил:
— Расскажи!
— Ну… ты сам предложил спать… Скажу только, что там постоянно идёт дождь, а ещё есть дерево со склоном и там полно мертвецов.
— Ахренеть, я же теперь ночь спать не буду! — возбуждённо сказал Джейкоб.
— Ну… — улыбнулся я, — утро вечера мудренее, друг, давай спи.
Пробудило меня солнце, которое стеснительно запускало свои первые лучи в комнату. Бока болели от твёрдого пола, в комнате стояла тишина. Я приподнялся, чтобы разбудить Джейкоба, но его кровать была пуста. «Куда этот идиот уже додумался умотать, оставив меня здесь одного» — с горестью подумал я. На настольных часах, которые на удивление не принимали участие в этой забастовке барахла, а стояли на тумбочке, рядом с кроватью, высвечивалось пол десятого. Я протёр глаза и присел на кровать, понимая, что никуда за пределы этой комнаты мне выходить нельзя и остаётся ждать только этого чудака. Хотя, вероятно, всё проще, чем кажется: Джейкоб умотал в туалет и сейчас вернётся. Нужно было только его ждать. В голове стояла полная неразбериха от того, что я толком и не знал, как мне удастся затащить моего двойника в картину. Я стал поверхностно обдумывать план, как это сделать лучше, вырисовывать себе картину как, вдруг, заметил, что у меня человеческие руки.
— Вот это дела, — прошептал я сам себе, — ахренеть! Джейкоб был прав.
Неужели мне вернулась моя внешность, а мой двойник благополучно оказался в картине? Тут же меня охватило непреодолимое желание взглянуть в зеркало, чтобы убедиться. В комнате Джейкоба не было никакого намёка на зеркало и потому, я осторожно приоткрыв дверь, вышел наружу. Внизу слышался шум готовки на кухне, а также дразнил и звал за собой чудесный аромат. Живот намекающе заурчал, но я только лишь погладил его, намекая, что вниз мы не пойдём. Нужно было осторожно прокрасться до ванной, что я и стал делать, осторожно шагая на цыпочках. План мой оборвался мгновенно: зацепившись ногой за собранный выступ ковра, я стал падать, протянув руку к стене чтобы как-то приостановить падение, при этом я сорвал какую-то фотографию в рамке, которая с треском упала на пол, сразу же следом за мной. И хоть эта картина была и неописуема, но я молча матерясь стал собирать осколки стекла разбившейся рамки, проклиная себя за такую косолапость. На лестнице послышались шаги и я замер в ожидании нового писеца. В коридор вышла бабушка Джейкоба и, увидев меня, удивлённо спросила:
— Джейкоб, ты тут что вытворяешь?
— Я… эммм… случайно… Кто? — выпалил я.
— Кто-то ещё не проснулся, — усмехнулась бабушка, ты не поранился?
— Нет… — проговорил я, стараясь не показывать вид своего дикого охренения, хотя глаза и выпирали из орбит на все сто процентов.
— Рановато встал, иди отлеживайся, каникулы же, а я вот пирог когда испеку, тебя и разбужу.
Я, не в состоянии вымолвить ни слова, просто развернулся и зашагал в комнату.
Так, я — Джейкоб, очень интересно. Для убедительности я пощупал своё лицо, но сразу же понял, что это бесполезно. «Картина!» — мелькнуло в голове и я тут же устремил взор на полотно. На абстрактной подгоревшей композиции был запечатлён размытый странный фон, без зелёного цвета и странный человек, в непонятной позе, на месте которого должен был быть я.
— Джейкоб… сраный Колумб…
«Ну чтож… — подумал я, — хотя бы поем пирог».
Весь день я провёл в комнате Джейкоба, не спуская глаз с картины, чтобы этот идиот не мог куда-нибудь свалить вместе с холстом. Дело близилось к ночи, я уже порядком устал и довольно сильно хотел есть, но страх, что картина вовсе исчезнет, заставлял меня сидеть тут. Я уже разобрал весь хлам, который валялся у Джейкоба, нашёл поломанные игрушки и много другой ненужной хрени и теперь мне было скучно. Я начинал слегка засыпать, как увидел, что в картине появилось движение.
— Опа-опа, — пробудился я.
Тощий человек ожил, вытянул руки и шагнул на пол комнаты Джейкоба.
— Неужели!
— А вот и я, — улыбнулся друг.
— Джейкоб, какого чёрта ты делаешь? Это совсем не забавно!
— Прости, но мне было жуть, как интересно! Тебя бабушка не спалила?
— Нет, я весь день просидел у картины, чтобы ты не свалил.
Страница 22 из 29
