Пару лет после получения диплома я отработал на заводе, и произошла там такая вот история. Как-то раз в пятницу мне позвонил главный инженер и сказал, что со следующего понедельника я заменяю начальника соседнего компрессорного участка, потому что вчера того на выходе из цеха прямо за воротами зацепил на ходу автопогрузчик, и мужик улетел в соседний сугроб.
4 мин, 33 сек 6421
Компрессорщика увезли с переломом ноги в больницу, а я буду за него, пока не найдут замену. Я тогда подумал, что только этого мне ещё не хватало. Пару недель назад на компрессорном за станком погиб рабочий, теперь вот их начальник по-идиотски влип — сразу видно, у них там не парятся насчет техники безопасности.
С понедельника я начал следить и за своим, и за компрессорным участком — мне помогали технологи, которые взяли на себя часть работы, а рабочие были люди нормальные, работу знающие, хоть и сильно пьющие. Я просто приходил в цех несколько раз в день, проверял, что уже наделали и где не успевали, а после смены закрывал помещение — ключи были у меня.
Странности начались вечером в четверг. Мне позвонил начальник цеха и попросил съездить обратно на работу и проверить компрессорный участок, потому что охранники делали обход и увидели в окнах свет и слышали, как что-то работает. Ехать было мне, ключи-то у меня, да и я ответственный, если закрывал ворота и пропустил свет и работающие механизмы, а проверить все равно надо — вдруг пожар и все шишки мне? Я собрался и поехал в промзону, благо что живу недалеко.
Меня сразу встретил охранник, похожий в толстой зимней униформе на зеленого снеговика, и мы потопали к воротам компрессорного участка. Он ничего нового не сказал — мол, одно окошко светилось, а за стеной слышно, как что-то работает. Я не помнил, точно проверил ли я все тщательно, вполне мог что-то пропустить. Мы сняли замок, отворили тяжелую створку и шагнули в темноту. Цеховой участок — это большой длинный узкий коридор, по обе стороны стоят станки, машины, слесарные столы. От окон зимним вечером толку не было и стояла полная темнота, только в самом дальнем конце помещения светила одинокая желтая лампочка. Я не знал, как включить свет — за меня по утрам открывал цех старый ответственный слесарь Петр Иваныч, он же включал утром все рубильники, а вечером перед уходом выключал, а я просто приходил в конце смены и закрывал в пустом цеху двери. Наверняка Иваныч пропустил что-то, а переться зимним вечером на работу пришлось мне!
Охранник светил под ноги большим фонарем, а я подсвечивал телефоном. Мы прошли до конца — работал большой старый токарный станок со снятыми деталями, просто крутился вал и светился небольшой станочный светильник. Один в темноте он выглядел зловеще. Я щелкнул тумблером, и все прекратилось, в цеху настала тишина и темнота, мы поспешили убраться и запереть двери.
На следующий день я рассказал Иванычу, как вчера в темноте ходил выключать одинокий станок, и попросил показать, где находятся щитки и рубильники, которые включают свет и электроснабжение помещения. Петр Иваныч, естественно, спросил, какой из станков работал. Я показал на крайний в дальнем углу. Он молча пошел в ту сторону, а я за ним. Когда я спросил, в чем дело и кто тут должен работать, Иваныч сказал, что это Сашкин станок — того самого погибшего недавно токаря. И работать он не должен — детали с него сняли и вообще должны были обесточить. Иваныч объяснил, что вчера перед его уходом все было выключено — наверное, какой-то шутник включил станок, и вообще, рабочие — уроды, только и делают, что пьют да воруют.
Я спросил, что произошло с токарем, а слесарь рассказал, что Сашка остался после смены делать какую-то срочную опытную деталь — ведь, как обычно, не выполняли план по опытным образцам. Директор орал на инженера, инженер на начальника участка, тот на токаря — как обычно, короче. Нет ведь дела никому до того, что ни инструментов, ни средств нормальных давно на заводе нет. Во время работы что-то случилось, токарный зажим лопнул, заготовка вылетела из станка, ударила токаря и убила его наповал. Охранники нашли его вечером в четверг пару часов спустя. Токаря похоронили, он был старик, и родственников у него не было. Старый станок частично разобрали, а дело замяли. Такое бывает. Печально, конечно, и вроде никто и не виноват, ничего не поделать, несчастный случай.
С понедельника я начал следить и за своим, и за компрессорным участком — мне помогали технологи, которые взяли на себя часть работы, а рабочие были люди нормальные, работу знающие, хоть и сильно пьющие. Я просто приходил в цех несколько раз в день, проверял, что уже наделали и где не успевали, а после смены закрывал помещение — ключи были у меня.
Странности начались вечером в четверг. Мне позвонил начальник цеха и попросил съездить обратно на работу и проверить компрессорный участок, потому что охранники делали обход и увидели в окнах свет и слышали, как что-то работает. Ехать было мне, ключи-то у меня, да и я ответственный, если закрывал ворота и пропустил свет и работающие механизмы, а проверить все равно надо — вдруг пожар и все шишки мне? Я собрался и поехал в промзону, благо что живу недалеко.
Меня сразу встретил охранник, похожий в толстой зимней униформе на зеленого снеговика, и мы потопали к воротам компрессорного участка. Он ничего нового не сказал — мол, одно окошко светилось, а за стеной слышно, как что-то работает. Я не помнил, точно проверил ли я все тщательно, вполне мог что-то пропустить. Мы сняли замок, отворили тяжелую створку и шагнули в темноту. Цеховой участок — это большой длинный узкий коридор, по обе стороны стоят станки, машины, слесарные столы. От окон зимним вечером толку не было и стояла полная темнота, только в самом дальнем конце помещения светила одинокая желтая лампочка. Я не знал, как включить свет — за меня по утрам открывал цех старый ответственный слесарь Петр Иваныч, он же включал утром все рубильники, а вечером перед уходом выключал, а я просто приходил в конце смены и закрывал в пустом цеху двери. Наверняка Иваныч пропустил что-то, а переться зимним вечером на работу пришлось мне!
Охранник светил под ноги большим фонарем, а я подсвечивал телефоном. Мы прошли до конца — работал большой старый токарный станок со снятыми деталями, просто крутился вал и светился небольшой станочный светильник. Один в темноте он выглядел зловеще. Я щелкнул тумблером, и все прекратилось, в цеху настала тишина и темнота, мы поспешили убраться и запереть двери.
На следующий день я рассказал Иванычу, как вчера в темноте ходил выключать одинокий станок, и попросил показать, где находятся щитки и рубильники, которые включают свет и электроснабжение помещения. Петр Иваныч, естественно, спросил, какой из станков работал. Я показал на крайний в дальнем углу. Он молча пошел в ту сторону, а я за ним. Когда я спросил, в чем дело и кто тут должен работать, Иваныч сказал, что это Сашкин станок — того самого погибшего недавно токаря. И работать он не должен — детали с него сняли и вообще должны были обесточить. Иваныч объяснил, что вчера перед его уходом все было выключено — наверное, какой-то шутник включил станок, и вообще, рабочие — уроды, только и делают, что пьют да воруют.
Я спросил, что произошло с токарем, а слесарь рассказал, что Сашка остался после смены делать какую-то срочную опытную деталь — ведь, как обычно, не выполняли план по опытным образцам. Директор орал на инженера, инженер на начальника участка, тот на токаря — как обычно, короче. Нет ведь дела никому до того, что ни инструментов, ни средств нормальных давно на заводе нет. Во время работы что-то случилось, токарный зажим лопнул, заготовка вылетела из станка, ударила токаря и убила его наповал. Охранники нашли его вечером в четверг пару часов спустя. Токаря похоронили, он был старик, и родственников у него не было. Старый станок частично разобрали, а дело замяли. Такое бывает. Печально, конечно, и вроде никто и не виноват, ничего не поделать, несчастный случай.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
