Контакт

Утром, когда все проснулись, я ещё долго лежал, делая вид, что сплю, прикрыв одеялом лицо. Все ходили молча, и я надеялся, что всё, случившееся ночью, воспринялось всеми, как кошмарный сон. Я пытался прислушаться к их разговорам, чтобы быть готовым к вопросам, которые, скорее всего, будут задавать с обеспокоенными взорами в мою сторону, анализируя степень того, что я выкинул ночью. Но мое притворство долго продолжаться не могло. Проходивший мимо дядя Ульфат, поглядывая на меня проснувшегося, спросил:

— Ты помнишь, что творил ночью?

— Нет, — ответил я. А что я еще мог ответить? Ведь я еще сам не понимал, что это было. Мне хотелось побыстрее забыть о произошедшем. Я встал, оделся, умылся и, казалось, пройдет день и все забудется. «Пусть лучше думают, что я лунатик, ведь и раньше в детстве такое бывало. Чему здесь удивляться?» — ходил и размышлял я.

Но не тут-то было. В течение всего дня все только и шептались обо мне, тайком посматривая на мое поведение. Неприятно быть в центре внимания, находясь в роли сумасшедшего. Думал, что к вечеру интерес к моей весьма странной персоне угаснет, и все станет на свои места. Но дождавшись вечера, дядя Ульфат повел меня к местной женщине-экстрасенсу, по просьбам, так сказать, общественности. Имя её Мадина, по происхождению удмуртка. Кудрявые, рыжие волосы, и все тело покрыто веснушками, а в ее взгляде нет никаких эмоций — серость и пустота. В деревне все знали её как выпивоху. Муж — пастух-пьяница, пятеро детей, таких же золотисто-рыжих, колхоз, интрижки с односельчанами и их насмешки. Такой она была раньше, пока с ней вдруг не произошла странная метаморфоза. Она стала видеть будущее и видеть насквозь людей. К ней приезжали со всех уголков России, она могла не глядя указать причину и место поломки автомобиля, называя детали механизмов, нисколько не разбираясь в технике.

Было темно, когда мы шагали по весенней ледяной дороге в сторону дома Мадины. Я не задавал лишних вопросов о том, зачем все это надо и так далее, но волновался, боясь непонятно чего. Когда мы зашли к ней, она попросила присесть на табуретку. На русском языке она говорить не могла, но понимала хорошо, поэтому дядя Ульфат был в качестве переводчика и переводил с татарского. Дав в руки мне фотографию какого-то мужика, она попросила, чтобы я приложил одну ладонь к фотографии и глядел на её ладони в вытянутой руке. Сделав так, она вдруг начала покачиваться взад-перед, при этом лодыжки её ног оставались под тем же углом. Она качалась с носков на пятки и обратно, стоя с закрытыми глазами в полутора метрах от меня. Потом, едва остановившись, говорила:

— Из тебя бьёт энергия! Не пойму какая, но очень мощная. В твоих глазах вижу звезды. Железная планета.

Сидя на стуле в исступлении, я не знал, как реагировать: то ли бояться, то ли удивляться или вовсе посмеяться над сказанным? Я просто не ожидал, что она ляпнет такое.

— У тебя контакт, — продолжала ясновидящая.

— Что она имеет в виду? — Спросил я дядьку. Он переводил:

— У тебя контакт с ними.

— С кем это?

— Контакт начался примерно с возраста трех или четырех лет. С представителями другой цивилизации. Они за тобой наблюдают и ждут тебя на железный трон. Какая-то планета, очень агрессивная и воинственная, красная.

Дядька, удивляясь, глядел то на меня, то на Мадину и, похоже, был сам озадачен таким поворотом. Можно ожидать чего угодно, но сюжет из фантастического триллера — это уж слишком. Не знаешь, что и думать: или мир с ума сошел, или нам послышалось, или эта женщина завралась.

— Вижу! Контакт прекратится в шестнадцать лет.

— А так все нормально будет? — Спросил её дядя Ульфат. — Что видишь?

— В жизни все сложится. Ничего плохого не вижу. Только одну клиническую смерть.

— В смысле, смерть?

— Какое-то время будешь спать. Потом все будет нормально.

— А когда эта клиническая смерть будет?

— Вижу цифру «двадцать четыре».

— В двадцать четыре года, что ли? — Допрашивал её дядя Ульфат, говоря с ней на татарском языке.

— Не знаю. Вижу только цифру «двадцать четыре». А так все будет нормально, семья будет.

— Ну ладно! Думаю, хватит! Спасибо вам, мы пойдем, — он вручил ей в качестве оплаты трикотажные изделия, которые мы привезли из города. Тогда в девяностые годы с деньгами было туго, и мать брала из предприятия в счет зарплаты.

Мы вышли на улицу. Стоял свежий, прохладный воздух. Небо было таким чистым, и звезды горели очень ярко и, казалось, стали ближе. Я плелся сзади, потом дядя Ульфат остановился, пропуская меня вперед и говорит:

— Слушай, иди-ка ты первым, а то мало ли что. Напугал ты тут всех. «Терминатор три»! — Так он говорил, потому что третьей части этого фильма еще не было, и никто не знал, что он вообще будет, а я наврал ему, что он уже вышел. Ну, а тут еще такое.

— Смотри, еще сегодня чего-нибудь не начуди, — добавил он вслед.