Копатели

— А все почему? А? А потому что Костку, агронома, мужа своего в могилу свела, и после смерти покою ему не давала, вот те истинный крест! Все его гоняла по хозяйству. Ведьма клята!

— Дед перекрестился и сплюнул себе под ноги.

— Вот ее Бог и покарал. Ну, что? Погрузились? Ну, бывайте!

Пожав мозолистую руку деда и пообещав вернуться через пару недель, копатели расселись по местам, и «буханка», ведомая Толей, затряслась по проселочной дороге прочь от крохотного хуторка. Ехали молча, радио мурлыкало какую-то попсовую песенку, а за окном менялся весенний пейзаж, погружая парней в дремоту. Тишину первым нарушил Леня:

— Слушай, Миха, я тут подумал…

— Чего?

— Помнишь, когда мужичонка этот приходил?

— Ну, помню, а что?

— Ты слышал, как динамо у этого Кости в фонарике жужжало?

— Нееет.

— И я — нет. Ни когда пришёл, ни когда уходил, так?

— Выходит так.

— Но оно же всегда жужжит в таких фонарях, верно? Когда его крутишь.

— Еще бы! Как бешеный шмель. Совьет-тэк же.

— А руки ты его можешь вспомнить? Ну там, грязь под ногтями, пальцы волосатые?

— Ты к чему клонишь-то?

— Да так, ни к чему…