Корабельный врач

Равно как и то, что корабельный врач — не проронив ни единого лишнего слова, с серьёзным видом засучив рукава и ополоснув спиртом руки и скальпель — вырезает из бока медведя обломок ржавого ножа, засаженный туда во время одного из переходов и чуть не дошедший до печёнок, а медведь даже не может сказать ему «спасибо» — и впервые в жизни жалеет, что господь не наделил его таким же языком, как людей, и жалобно скулит, и в знак благодарности лижет испаханные татуировками худые, солёные, докрасна загорелые руки хирурга.

Потому что у медведя нет ничего, что он может отдать смуглому молодому доктору в знак своей благодарности и верности.

Ничего.

Ничего, кроме своей привязанности и сердца.