Фандом: Средиземье Толкина. Над чёрным частоколом леса уже садилось перезрелое красноватое солнце, слепя глаза и путаясь меж шершавыми стволами сосен. Становилось холодно, и от земли уже потянуло тяжёлым запахом грибов и перегноя.
21 мин, 23 сек 358
Мэй так развеселилась, что не заметила, как они оказались перед высокими каменными воротами, с выкованными на них древними витиеватыми рунами, которых она в жизни не видела. Черноволосый охотник из свиты снял с пояса рожок, и над лесом пронёсся низкий звук.
Когда они въехали в широкий двор, усыпанным узорным кленовым листом, эльфы из свиты спешились и со смехом потащили свежевать оленью тушу. Последним скрылся во дворце сын короля. Он церемонно поклонился им обоим, не пряча странной усмешки, и пожелал доброй ночи.
Трандуил спешился и вежливо подал руку гостье. Мэй попыталась слезть так же ловко, как эльфы, но у неё не хватило опыта. Она соскользнула с коня и упала бы ничком, если бы король не подхватил её. Девушка замерла, прижатая к его груди крепкими руками. Она только сейчас поняла, как высок он и как мала она рядом с ним.
Трандуил спокойно взирал на неё, не делая попытки отпустить, и в голубых глазах его вспыхивали загадочные лазоревые искры.
— Посмотри-ка, Мэй, — он провёл по её плечу, — твоё платье всё изорвано. Я велю принести другое.
— Ох, спасибо…
— Идём, я покажу тебе твою спальню.
По дороге Мэй только и успевала глазеть по сторонам: маленькие яшмовые фонтаны, овальный зал с мозаикой, резная беседка из белого явора, плетёные колонны, лестницы и мостики, гроты и ниши…
На пороге широкой спальни она замерла. Вечерний сумрак разгоняли маленькие жёлтые фонарики, они, словно светлячки, мерцали на стенах и потолке. В их волшебном свете нарисовалась кровать с самым настоящим багряным балдахином, мраморный столик, арочное окно, а на полу — громадная шкура белого медведя.
— О! — Мэй прижала ладони к щекам. — Я никогда не видела такой красоты! И здесь я буду спать?
— Если захочешь, — уточнил король.
— Но я ничем не смогу отблагодарить за ваше гостеприимство…
Мэй обернулась, но его уже не было рядом.
Она обнаружила на столике мясной пирог и яблоки. А так как ела только утром и в животе сердито ворчало от голода, они показались такими вкусными, что девушка чуть не проглотила язык.
За широкой кроватью нашлась большая деревянная лохань. Сбросив драное платье, Мэй с удовольствием окунулась в горячую воду, исходящую ароматами вербены и душицы. Сразу заныли ссадины и царапины, а тело после всех приключений охватила приятная истома. Девушка оттёрла налипшую грязь, выбрала из волос колючки и зажмурилась со счастливой улыбкой.
И вздрогнула только когда услышала шаги за спиной. Обернувшись, Мэй с изумлением увидела короля. Он запер дверь и поставил на стол глиняный кувшин.
— Но Ваше Величество… — пробормотала девушка, — вы ведь сказали, это моя спальня, а я не одета. Вам придётся выйти.
Трандуил наполнил вином два серебряных кубка и протянул один ей. Стыдливо прикрыв одной рукой грудь, Мэй приняла чашу.
— Не думаю. Это ведь моя спальня.
Мэй почувствовала, как вздрогнули руки от этих слов и кубок чуть не выпал.
А король тем временем сбросил сапоги, затем стащил через голову рубашку. А когда взялся за узорную пряжку, расстёгивая ремень, Мэй разом осушила чашу до дна: она никогда ещё не видела обнажённых мужчин.
Девушка хотела целомудренно зажмуриться, но ничего не могла с собой поделать и таращилась на крутые плечи с россыпью веснушек, поджарый живот и… то, что ниже. Кажется, она так и осталась сидеть с открытым ртом, когда Трандуил сел в лохань напротив её.
— Я ещё могу уйти, ведь так? — одними губами прошептала она.
— Только утром, — король широко раскинул руки и вальяжно положил их на деревянный край. — Я уже велел запереть ворота на ночь.
Мэй почувствовала, как он коснулся под водой её ноги своей, и дёрнулась. Она выронила кубок, но не могла и шевельнуться: вино затуманило разум, да и тёплую ванну покидать не хотелось.
Трандуил запрокинул голову, и её взгляд прикипел к мощной шее, на которой ходил кадык. Капли испарины, медовые в свете фонариков, стекали по широкой груди мимо и мокрых золотистых прядей, в прозрачную воду, туда, куда девушка смотреть не отваживалась.
— О чём вы пели у костра? — спросила она, пытаясь скрыть своё смущение.
— Тебе понравилось? — спросил Трандуил, не поднимая головы. — Хочешь ещё?
Не дожидаясь ответа, он запел медленно и глуховато, но от этой волнующей интонации по телу Мэй побежали мурашки. Она совсем разомлела и закрыла глаза и откинула голову точно так же, как он.
Голос короля проникал под кожу, играл на самых чувствительных местах, поочерёдно затрагивая их: то за ухом, то на шее, то на внутреннем сгибе руки.
Поэтому-то Мэй не сразу заметила, как соски на её груди мучительно напрягаются. Она тихо вздохнула и бессознательно раздвинула ноги. И только потом открыла глаза. И обомлела.
Король обхватил губами её правую грудь и целовал, чуть прикусывая. А левую ласкал пальцами. И от этого почему-то ныло между ног.
От тетушки Ханны она знала, для чего женщинам груди — чтобы кормить детей, но чтобы мужчина делал с ними такое…
Мэй вдруг почувствовала его крупные пальцы между ног, словно Трандуил чувствовал её необъяснимую жажду там. Этого она вынести не смогла.
Когда они въехали в широкий двор, усыпанным узорным кленовым листом, эльфы из свиты спешились и со смехом потащили свежевать оленью тушу. Последним скрылся во дворце сын короля. Он церемонно поклонился им обоим, не пряча странной усмешки, и пожелал доброй ночи.
Трандуил спешился и вежливо подал руку гостье. Мэй попыталась слезть так же ловко, как эльфы, но у неё не хватило опыта. Она соскользнула с коня и упала бы ничком, если бы король не подхватил её. Девушка замерла, прижатая к его груди крепкими руками. Она только сейчас поняла, как высок он и как мала она рядом с ним.
Трандуил спокойно взирал на неё, не делая попытки отпустить, и в голубых глазах его вспыхивали загадочные лазоревые искры.
— Посмотри-ка, Мэй, — он провёл по её плечу, — твоё платье всё изорвано. Я велю принести другое.
— Ох, спасибо…
— Идём, я покажу тебе твою спальню.
По дороге Мэй только и успевала глазеть по сторонам: маленькие яшмовые фонтаны, овальный зал с мозаикой, резная беседка из белого явора, плетёные колонны, лестницы и мостики, гроты и ниши…
На пороге широкой спальни она замерла. Вечерний сумрак разгоняли маленькие жёлтые фонарики, они, словно светлячки, мерцали на стенах и потолке. В их волшебном свете нарисовалась кровать с самым настоящим багряным балдахином, мраморный столик, арочное окно, а на полу — громадная шкура белого медведя.
— О! — Мэй прижала ладони к щекам. — Я никогда не видела такой красоты! И здесь я буду спать?
— Если захочешь, — уточнил король.
— Но я ничем не смогу отблагодарить за ваше гостеприимство…
Мэй обернулась, но его уже не было рядом.
Она обнаружила на столике мясной пирог и яблоки. А так как ела только утром и в животе сердито ворчало от голода, они показались такими вкусными, что девушка чуть не проглотила язык.
За широкой кроватью нашлась большая деревянная лохань. Сбросив драное платье, Мэй с удовольствием окунулась в горячую воду, исходящую ароматами вербены и душицы. Сразу заныли ссадины и царапины, а тело после всех приключений охватила приятная истома. Девушка оттёрла налипшую грязь, выбрала из волос колючки и зажмурилась со счастливой улыбкой.
И вздрогнула только когда услышала шаги за спиной. Обернувшись, Мэй с изумлением увидела короля. Он запер дверь и поставил на стол глиняный кувшин.
— Но Ваше Величество… — пробормотала девушка, — вы ведь сказали, это моя спальня, а я не одета. Вам придётся выйти.
Трандуил наполнил вином два серебряных кубка и протянул один ей. Стыдливо прикрыв одной рукой грудь, Мэй приняла чашу.
— Не думаю. Это ведь моя спальня.
Мэй почувствовала, как вздрогнули руки от этих слов и кубок чуть не выпал.
А король тем временем сбросил сапоги, затем стащил через голову рубашку. А когда взялся за узорную пряжку, расстёгивая ремень, Мэй разом осушила чашу до дна: она никогда ещё не видела обнажённых мужчин.
Девушка хотела целомудренно зажмуриться, но ничего не могла с собой поделать и таращилась на крутые плечи с россыпью веснушек, поджарый живот и… то, что ниже. Кажется, она так и осталась сидеть с открытым ртом, когда Трандуил сел в лохань напротив её.
— Я ещё могу уйти, ведь так? — одними губами прошептала она.
— Только утром, — король широко раскинул руки и вальяжно положил их на деревянный край. — Я уже велел запереть ворота на ночь.
Мэй почувствовала, как он коснулся под водой её ноги своей, и дёрнулась. Она выронила кубок, но не могла и шевельнуться: вино затуманило разум, да и тёплую ванну покидать не хотелось.
Трандуил запрокинул голову, и её взгляд прикипел к мощной шее, на которой ходил кадык. Капли испарины, медовые в свете фонариков, стекали по широкой груди мимо и мокрых золотистых прядей, в прозрачную воду, туда, куда девушка смотреть не отваживалась.
— О чём вы пели у костра? — спросила она, пытаясь скрыть своё смущение.
— Тебе понравилось? — спросил Трандуил, не поднимая головы. — Хочешь ещё?
Не дожидаясь ответа, он запел медленно и глуховато, но от этой волнующей интонации по телу Мэй побежали мурашки. Она совсем разомлела и закрыла глаза и откинула голову точно так же, как он.
Голос короля проникал под кожу, играл на самых чувствительных местах, поочерёдно затрагивая их: то за ухом, то на шее, то на внутреннем сгибе руки.
Поэтому-то Мэй не сразу заметила, как соски на её груди мучительно напрягаются. Она тихо вздохнула и бессознательно раздвинула ноги. И только потом открыла глаза. И обомлела.
Король обхватил губами её правую грудь и целовал, чуть прикусывая. А левую ласкал пальцами. И от этого почему-то ныло между ног.
От тетушки Ханны она знала, для чего женщинам груди — чтобы кормить детей, но чтобы мужчина делал с ними такое…
Мэй вдруг почувствовала его крупные пальцы между ног, словно Трандуил чувствовал её необъяснимую жажду там. Этого она вынести не смогла.
Страница 4 из 6
