Фандом: Гарри Поттер. «По словам Элизабет Кюблер-Росс, когда мы умираем или переживаем тяжелую утрату, мы все проходим пять этапов горя».
25 мин, 49 сек 18268
— Доктор Стоун, я уже видела такие раны. Вы должны поверить мне! Я точно знаю, что швы в этой ситуации только навредят!
— Бекки, позвони в операционную и вызови, наконец, доктора Мидлтона! — сверкнула глазами доктор, не обращая внимания на интерна. — И выведи доктора Грейнджер на воздух проветриться.
Гермиона вдруг ощутила, как сильно устала. От медицины, запаха крови, резкости доктора Стоун. От жизни одиночки без семьи и друзей. Она позволила медсестре вывести себя за дверь. Ноги казались свинцовыми.
«Это безумие.»
Снейп все равно умрет.
Не хочу быть врачом«.»
Она сама не поняла, как оказалась сидящей на корточках у двери приемного покоя.
— Доктор! Эй, доктор?
— А? — Гермиона с трудом подняла голову. Перед ней стоял парамедик.
— Напарница забыла отдать вещи того парня. У тебя ведь неизвестный с разорванным горлом?
— Нет… Да. Да, давайте сюда.
— Учитель, наверное.
Ну конечно, магглам этот предмет напоминал школьную указку.
Чёрное дерево, сердечная жила дракона, тринадцать дюймов.
Палочка Северуса Снейпа.
На осторожное, почти нежное прикосновение Гермионы палочка отозвалась чуть заметным теплом, идущим откуда-то из сердцевины. В последний раз девушка прикасалась к волшебной палочке два года назад, когда поместила свою на хранение в маггловский банк, чтобы было как можно меньше соблазна решить какую-либо проблему с помощью волшебства.
Поверить в магию в двенадцать лет оказалось куда проще, чем отказаться от нее в восемнадцать. Но тем не менее Грейнджер сделала и это.
Но сейчас вдруг поняла, что отказ от магии был ошибкой.
— Учитель. Да, — тихо сказала Гермиона, не замечая, что рядом уже никого нет. Она резко встала и быстрым шагом пошла в смотровую, сжимая палочку в руках.
— Это опять ты?! — доктор Стоун как раз ставила Снейпу капельницу. — Убирайся. Вон.
Палочка чуть дрогнула. У девушки возникло странное ощущение, будто решение уже принимала не она, а этот маленький кусочек полированного дерева.
— Империо, — одними губами сказала Гермиона Грейнджер.
Доктор Стоун на секунду замерла, потом расплылась в глупой улыбке и сказала:
— Вы уже освободились, доктор Грейнджер? Забирайте пациента в палату, оформляйте карту.
Медсестра в замешательстве потянулась к телефону.
— Но, мэм, вы сказали…
— Вот именно, Бекки, я сказала, — подчеркнув слово «я», перебила Стоун. — И я говорю, что этим пациентом будет заниматься доктор Грейнджер. Это все.
Очевидно, никто в этой больнице не решался спорить с доктором Стоун.
Этап третий. Торговля.
Человеку, знакомому с теорией вероятности, торговля с судьбой и самим собой кажется дурацкой причудой. Но иногда мы готовы на все. Мы готовы поверить в Бога, отрицая собственный реализм. Мы обещаем стать мудрее, терпимее. Разумеется, в обмен на небольшую плату.
Когда мы делаем что-то, мы всегда ждем отдачи. Даже если уверяем других и самого себя, что совершенно бескорыстны, мы все равно всегда ждем отдачи.
Снейп пришел в себя примерно через полчаса, когда Гермиона уже успела обругать себя последними словами и увериться в том, что сошла с ума, обрекла на смерть человека, никак не относящегося к миру магии. Давление бывшего профессора было низким, пульс едва прощупывался. Грейнджер колотило, отчего записи в карте были неразборчивыми.
Она практически не пользовалась магией почти шесть лет. А для того, чтобы вернуться «в строй» выбрала заклинание, за которое ей грозило пожизненное заключение.
«Если он придет в себя, все будет хорошо. Если, очнувшись, он начнет шипеть и плеваться ядом — все будет хорошо!»
Гермиона успела выпить три чашки слабого кофе, несколько раз набрать номер поста медсестер и уже почти решилась применить Энервейт, вступив в сделку с совестью, когда услышала свистящий шепот:
— Черт, Грейнджер… Скажите, что я умер и это — Ад.
«Спасибо, Господи!»
— Я тоже очень рада вас видеть, профессор, — искренне улыбнулась Гермиона и достала фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков. Снейп попытался возмущенно отстраниться, но не успел.
— Что… что вы делаете, Грейнджер, черт побери?!
— Осматриваю вас, чтобы убедиться, что с вашим мозгом все в порядке. — Не то чтобы это было необходимо, но Гермионе нужно было выиграть время, чтобы успокоиться.
— Я разговариваю с вами и знаю ваше имя. Какие еще доказательства вам нужны?
Девушка вздохнула:
— Да, вы точно в порядке. Может, расскажете, какое зелье вам необходимо и где его взять?
Он так по-снейповски изогнул левую бровь, что Гермионе захотелось рассмеяться. Снейп был жив, не собирался умирать еще какое-то время, а значит, в далеком девяносто восьмом году Грейнджер не совершила ничего непоправимого, бросив его истекать кровью на полу Визжащей хижины.
— Мне кажется, мисс Грейнджер, врач здесь вы, а не я.
Гермиона сняла с шеи стетоскоп:
— Да, но это не я живу со смертельным ранением шесть лет. Ведь никаких штучек со временем, правда? Вы действительно скрываетесь шесть лет?
Снейп устало прикрыл глаза в знак согласия, а девушка запоздало осознала, что лучше бы ему не разговаривать так много.
— Бекки, позвони в операционную и вызови, наконец, доктора Мидлтона! — сверкнула глазами доктор, не обращая внимания на интерна. — И выведи доктора Грейнджер на воздух проветриться.
Гермиона вдруг ощутила, как сильно устала. От медицины, запаха крови, резкости доктора Стоун. От жизни одиночки без семьи и друзей. Она позволила медсестре вывести себя за дверь. Ноги казались свинцовыми.
«Это безумие.»
Снейп все равно умрет.
Не хочу быть врачом«.»
Она сама не поняла, как оказалась сидящей на корточках у двери приемного покоя.
— Доктор! Эй, доктор?
— А? — Гермиона с трудом подняла голову. Перед ней стоял парамедик.
— Напарница забыла отдать вещи того парня. У тебя ведь неизвестный с разорванным горлом?
— Нет… Да. Да, давайте сюда.
— Учитель, наверное.
Ну конечно, магглам этот предмет напоминал школьную указку.
Чёрное дерево, сердечная жила дракона, тринадцать дюймов.
Палочка Северуса Снейпа.
На осторожное, почти нежное прикосновение Гермионы палочка отозвалась чуть заметным теплом, идущим откуда-то из сердцевины. В последний раз девушка прикасалась к волшебной палочке два года назад, когда поместила свою на хранение в маггловский банк, чтобы было как можно меньше соблазна решить какую-либо проблему с помощью волшебства.
Поверить в магию в двенадцать лет оказалось куда проще, чем отказаться от нее в восемнадцать. Но тем не менее Грейнджер сделала и это.
Но сейчас вдруг поняла, что отказ от магии был ошибкой.
— Учитель. Да, — тихо сказала Гермиона, не замечая, что рядом уже никого нет. Она резко встала и быстрым шагом пошла в смотровую, сжимая палочку в руках.
— Это опять ты?! — доктор Стоун как раз ставила Снейпу капельницу. — Убирайся. Вон.
Палочка чуть дрогнула. У девушки возникло странное ощущение, будто решение уже принимала не она, а этот маленький кусочек полированного дерева.
— Империо, — одними губами сказала Гермиона Грейнджер.
Доктор Стоун на секунду замерла, потом расплылась в глупой улыбке и сказала:
— Вы уже освободились, доктор Грейнджер? Забирайте пациента в палату, оформляйте карту.
Медсестра в замешательстве потянулась к телефону.
— Но, мэм, вы сказали…
— Вот именно, Бекки, я сказала, — подчеркнув слово «я», перебила Стоун. — И я говорю, что этим пациентом будет заниматься доктор Грейнджер. Это все.
Очевидно, никто в этой больнице не решался спорить с доктором Стоун.
Этап третий. Торговля.
Человеку, знакомому с теорией вероятности, торговля с судьбой и самим собой кажется дурацкой причудой. Но иногда мы готовы на все. Мы готовы поверить в Бога, отрицая собственный реализм. Мы обещаем стать мудрее, терпимее. Разумеется, в обмен на небольшую плату.
Когда мы делаем что-то, мы всегда ждем отдачи. Даже если уверяем других и самого себя, что совершенно бескорыстны, мы все равно всегда ждем отдачи.
Снейп пришел в себя примерно через полчаса, когда Гермиона уже успела обругать себя последними словами и увериться в том, что сошла с ума, обрекла на смерть человека, никак не относящегося к миру магии. Давление бывшего профессора было низким, пульс едва прощупывался. Грейнджер колотило, отчего записи в карте были неразборчивыми.
Она практически не пользовалась магией почти шесть лет. А для того, чтобы вернуться «в строй» выбрала заклинание, за которое ей грозило пожизненное заключение.
«Если он придет в себя, все будет хорошо. Если, очнувшись, он начнет шипеть и плеваться ядом — все будет хорошо!»
Гермиона успела выпить три чашки слабого кофе, несколько раз набрать номер поста медсестер и уже почти решилась применить Энервейт, вступив в сделку с совестью, когда услышала свистящий шепот:
— Черт, Грейнджер… Скажите, что я умер и это — Ад.
«Спасибо, Господи!»
— Я тоже очень рада вас видеть, профессор, — искренне улыбнулась Гермиона и достала фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков. Снейп попытался возмущенно отстраниться, но не успел.
— Что… что вы делаете, Грейнджер, черт побери?!
— Осматриваю вас, чтобы убедиться, что с вашим мозгом все в порядке. — Не то чтобы это было необходимо, но Гермионе нужно было выиграть время, чтобы успокоиться.
— Я разговариваю с вами и знаю ваше имя. Какие еще доказательства вам нужны?
Девушка вздохнула:
— Да, вы точно в порядке. Может, расскажете, какое зелье вам необходимо и где его взять?
Он так по-снейповски изогнул левую бровь, что Гермионе захотелось рассмеяться. Снейп был жив, не собирался умирать еще какое-то время, а значит, в далеком девяносто восьмом году Грейнджер не совершила ничего непоправимого, бросив его истекать кровью на полу Визжащей хижины.
— Мне кажется, мисс Грейнджер, врач здесь вы, а не я.
Гермиона сняла с шеи стетоскоп:
— Да, но это не я живу со смертельным ранением шесть лет. Ведь никаких штучек со временем, правда? Вы действительно скрываетесь шесть лет?
Снейп устало прикрыл глаза в знак согласия, а девушка запоздало осознала, что лучше бы ему не разговаривать так много.
Страница 3 из 8
