Кошмарная неделя, или Сага о том, как Дамблдор Флинта и Вуда перевоспитать пытался

— Вуд, у меня сейчас яйца лопнут, — забормотал он. — Не… не могу больше. Я тебя… это… Сейчас… — путано продолжил он, одновременно быстро расстёгивая ширинку.

Внутри всё обрывалось, будто он летел с крутой горки, закручивалось в тугие спирали и отдавало во всём теле таким острым возбуждением, что казалось, ещё немного — и его вырубит от переизбытка чувств. Не удосужившись даже спустить штаны, он кое-как вытащил из трусов болезненно-напряжённый член. Вслепую нашарил палочку, наколдовал смазку, в пару взмахов растер её рукой по члену и направил его в расслабленное, только что вылизанное им самим отверстие.

То, что он орудовал языком в заднице Вуда, неожиданно так возбудило, что Марк уже себя не помнил и резко подался вперёд, входя сразу наполовину и даже не пытаясь сдерживать рвущиеся наружу громкие стоны. Оливер дёрнулся, чуть всхлипнув, но тут же сам толкнулся навстречу, впуская до конца.

— Марк… Марк… Марк… — безостановочно приговаривал он, всё так же комкая руками простынь и превращая её в непригодную для использования мятую тряпку.

— Ву-уд… — неосознанно вторил ему Марк, вбиваясь в гибкое, отзывчивое тело. — Оливе-ер… Ол, твою ма-ать! — заорал он во всю силу лёгких, чувствуя, как темнеет в глазах, а мир вокруг кружится и плывёт.

Оливер не выдержал первым. Его выгнуло в немом крике в острой, почти болезненной судороге удовольствия, и он, продолжая подаваться назад, насаживаясь на член в сумасшедшем темпе, с глухим стоном кончил прямо в подложенную под него подушку. Марк последовал за ним почти сразу, раскатисто зарычав от избытка чувств.

— Флинт, — послышался через какое-то время приглушённый голос, — ты чего разорался на всю больницу? Хочешь, чтобы нас кто-нибудь застукал?

— Так никого же нет, — лениво протянул тот, чувствуя — как всегда после оргазма — умиротворение и не испытывая ни малейшего желания огрызаться. Ему было хорошо. Нет, ему было охуительно.

— Ты собираешься с меня слезть, придурок? — недовольно пробурчал Оливер, пытаясь пошевелиться и слегка застонав. — У меня ещё кости не до конца срослись.

— Ври больше, поганец, — Марк усмехнулся, нарочито медленно проводя рукой по его спине и пересчитав пальцем все позвонки. Затем всё-таки вышел из разгорячённого тела — отчего Оливер сдавленно охнул — и бухнулся рядом, слегка потеснив своего партнёра.

— Ну и чего ты тут разлёгся? — едко спросил тот, переворачиваясь на спину и тесно прижимаясь к нему, чтобы не навернуться с узкой кровати. — Решил устроить мадам Помфри инфаркт?

— О, бл… блин, да заткнись ты уже, — благодушно отмахнулся Марк. — Что ты бухтишь, как Филч, на которого Пивз нагадил.

Оливер вытаращил глаза и затрясся в приступе смеха.

— Ну Флинт, ну ты… мастер сравнений, ёб… ё… О-оххх, — он слегка поморщился от боли в не до конца заживших органах. — Хватит меня смешить, идиот! — всхлипнул он напоследок, вытирая выступившие от смеха слёзы. — И вали уже отсюда, пока мы не спалились.

Тот усмехнулся, но послушно встал с кровати, попутно сотворив Очищающие и заклинанием приводя одежду в порядок. Потом посмотрел на Оливера сверху вниз и вдруг наклонился, припадая губами к твёрдым, слегка обветренным губам и вовлекая в медленный, тягучий, словно патока, поцелуй. Оливер ответил, послушно раскрываясь навстречу и машинально кладя руку Марку на затылок, запуская пальцы в его волосы.

— До скорой встречи, засранец, — шепнул Марк наконец, оторвавшись от него. — Не вздумай застрять здесь ещё и назавтра, я за тебя один отдуваться на отработках не намерен. — Он ухмыльнулся и, подмигнув, вышел за дверь.

А Оливер ещё долго лежал без сна, пытаясь переварить все события сегодняшнего вечера. Флинт припёрся к нему в больницу! Хотя ладно, это, по сути, фигня, это ещё можно понять.

Но Флинт, залезший языком ему в задницу!

«Заболел он, что ли?» — подумал Оливер и вопреки всякой логике расплылся в идиотически-счастливой улыбке. Он сам себе не мог объяснить, почему так прикипел к этому неадекватному, грубому и психованному придурку, но без их ежедневных ругачек и бурных примирений жизнь как будто теряла часть своих красок, становясь серой и скучной.

Его мысли прервала вернувшаяся в больницу мадам Помфри. Оливер так глубоко задумался, что не сразу заметил её появление и, соответственно, не успел притвориться спящим, за что и поплатился: чересчур заботливая медиведьма разворчалась, что «организму мальчика необходим полноценный отдых, а он до сих пор не спит». Упомянутый «мальчик» мысленно усмехнулся, представляя, что бы сказала простодушная женщина, узнав о его«полноценном отдыхе» здесь часом ранее.

Да-а, Флинт — «колдомедик» знатный. Вылечит всё и сразу, только обратись. От его«Бодроспермового зелья» у Оливера до сих пор задница слегка побаливает. Он улыбнулся, но, разумеется, промолчал и покаянно захлопал глазками, признавая свою вину. Тут же смягчившись, мадам Помфри заставила его выпить зелье сна-без-сновидений, и вскоре Оливер провалился в глубокий исцеляющий сон.