Фандом: Гарри Поттер. Флинт и Вуд окончательно разозлили директора школы, и он придумывает для них необычное наказание.
112 мин, 36 сек 18401
Тот молча задвигал головой вверх-вниз и незаметно скользнул пальцем тому между ягодиц. Марк слегка дёрнулся, отчего Оливер нечаянно задел его член зубами, зашипел от боли и процедил сквозь зубы:
— Даже не мечтай подобраться к моей жопе, гадёныш! Ху-у… хрен тебе, н-не заслужил. О-ох… бл… — он двинул тазом, стараясь протолкнуть член поглубже. Оливер слегка придержал его.
— Вот как, Марки? — отстранившись, спросил со смешком и, не успел тот опомниться, легко просунул в него скользкий палец, сгибая внутри. — Ты так уверен в этом?
— Ах ты су-у… сволочь… А-аххх…
Оливер, как ни в чём не бывало, вновь насадился ртом на член и продолжил начатое, пока Марк не начал извиваться и поскуливать от удовольствия. Тогда он выпустил член изо рта и потянулся наверх.
— Мне всё ещё не мечтать о твоей жопе, Флинт? — зашептал возбуждённо Марку куда-то в шею, попутно расстёгивая его рубашку и слегка прикусывая кожу. — До сих пор не заслужил? — он протиснул руку между их телами, обхватывая оба члена, и пару раз судорожно, на грани боли, сжал.
Марк только рвано дышал, ничего не говоря. Затем опустил руку вниз, кладя ладонь поверх чужих юрких пальцев, и чуть сдавил. И почти сразу Оливер ощутил, как тело под ним расслабилось — это означало, что Марк позволяет ему. Он ещё пару раз двинул рукой вверх-вниз и убрал её, чувствуя, как от возбуждения перехватывает дыхание.
— Маркус, встань на четвереньки… пожалуйста, — попросил чуть слышно.
— Обломишься, су… гадёныш. Так давай.
Оливер придвинулся к нему ещё ближе.
— Ну Ма-арки, — он жарко задышал ему в основание шеи, высунул язык и лизнул. — Ну же…
— В-вот урод, — срывающимся голосом сказал тот. — Встану только для того, чтобы твою рожу довольную не видеть! — Он развернулся, вставая на локти и колени, и замер, чувствуя себя по-идиотски. — Давай, су… су-у… сволочь, пока я не передумал.
Оливер не заставил просить себя дважды — быстро пробормотал нужные заклинания и приставил болезненно ноющий член к блестящему от смазки отверстию.
— Пожалуйста, потерпи, — виновато и одновременно умоляюще прошептал он, погладив его по ягодице, и толкнулся внутрь, сразу входя до конца. Оливер знал, что Марк терпеть не может, когда он вот так с размаху вставляет ему, и что сейчас будет шипеть и плеваться, но ничего не мог с собой поделать: выдержки почти не осталось, и выебать засранца хотелось до одури.
Марк не смог сдержать болезненного вскрика — поганый Вуд опять вломился в него без подготовки по самые яйца. Он ему когда-нибудь эти самые яйца — «Охх, бля-ядь!» — оторвёт, нахуй! То, что Марк сам постоянно делает точно так же, ему, разумеется, даже в голову не пришло. Их секс вообще всегда был судорожным и торопливым — на долгие томные ласки у обоих банально не хватало терпения, да и не нужны они были.
Зачем, если крышу и так сносит до звёзд в глазах?
«Айй, бля-я!» — Марк зажмурился, кое-как переводя дыхание. Он когда-нибудь привыкнет к этому чувству невозможного распирания или нет? Хотя само по себе это было охуенно (Марку безумно нравилось, хоть он никогда и не признавался в этом вслух, не питая, впрочем, иллюзий, что Оливер не догадывается — поганец слишком умён и хитёр), но в самом начале ему всегда требовалось несколько минут, чтобы перетерпеть боль.
Марк вспотел от напряжения, хватая ртом воздух в попытке вдохнуть поглубже и чувствуя, как по вискам струится пот, капая на покрывало, и прикусил кожу на своей руке, чтобы не завопить, как истеричка. Что ж такое — они регулярно трахаются, а он всё ещё как девственник! Хотя, может, это потому, что Оливер ему почти не уступал в размерах, а это не так уж — «Ох-ты-ж-блядь-сука-на-ахуй!» — мало.
— Всё-таки я тебя когда-нибудь убью, Вудди, — прохрипел он, чувствуя, как боль наконец-то уходит, сменяясь долгожданным удовольствием. Отбросив стеснение, расставил колени пошире, расслабляясь и прогибаясь в пояснице, бесстыдно выставляя себя напоказ и послав к боггарту все правила и приличия: только не здесь, только не сейчас и только не с Вудом, чёрт возьми!
Тот между тем сдвинул вверх полы промокшей насквозь, расстёгнутой, но так и не снятой флинтовской рубашки, погладил его ладонью по спине, легко, едва касаясь, затем положил руки ему на ягодицы и развёл их в стороны шире, заворожённо наблюдая, как член при этом погружается внутрь ещё глубже, до самого упора. Марк сдавленно замычал, утыкаясь взмокшим лбом в подушку и сжимая её руками.
Чувствуя, что ещё немного — и он тупо кончит, не успев начать, Оливер крепко схватил своего партнёра за бёдра и начал, наконец, размашисто двигаться, резко насаживая на себя и не обращая внимания на привычную ругань и угрозы заавадить его после.
После — это после! А сейчас…
Оливер чуть наклонился, хватаясь за чужой член и проводя по нему рукой, но Марк только и смог сипло выдавить:
— Убери. Иначе сейчас солью.
— Даже не мечтай подобраться к моей жопе, гадёныш! Ху-у… хрен тебе, н-не заслужил. О-ох… бл… — он двинул тазом, стараясь протолкнуть член поглубже. Оливер слегка придержал его.
— Вот как, Марки? — отстранившись, спросил со смешком и, не успел тот опомниться, легко просунул в него скользкий палец, сгибая внутри. — Ты так уверен в этом?
— Ах ты су-у… сволочь… А-аххх…
Оливер, как ни в чём не бывало, вновь насадился ртом на член и продолжил начатое, пока Марк не начал извиваться и поскуливать от удовольствия. Тогда он выпустил член изо рта и потянулся наверх.
— Мне всё ещё не мечтать о твоей жопе, Флинт? — зашептал возбуждённо Марку куда-то в шею, попутно расстёгивая его рубашку и слегка прикусывая кожу. — До сих пор не заслужил? — он протиснул руку между их телами, обхватывая оба члена, и пару раз судорожно, на грани боли, сжал.
Марк только рвано дышал, ничего не говоря. Затем опустил руку вниз, кладя ладонь поверх чужих юрких пальцев, и чуть сдавил. И почти сразу Оливер ощутил, как тело под ним расслабилось — это означало, что Марк позволяет ему. Он ещё пару раз двинул рукой вверх-вниз и убрал её, чувствуя, как от возбуждения перехватывает дыхание.
— Маркус, встань на четвереньки… пожалуйста, — попросил чуть слышно.
— Обломишься, су… гадёныш. Так давай.
Оливер придвинулся к нему ещё ближе.
— Ну Ма-арки, — он жарко задышал ему в основание шеи, высунул язык и лизнул. — Ну же…
— В-вот урод, — срывающимся голосом сказал тот. — Встану только для того, чтобы твою рожу довольную не видеть! — Он развернулся, вставая на локти и колени, и замер, чувствуя себя по-идиотски. — Давай, су… су-у… сволочь, пока я не передумал.
Оливер не заставил просить себя дважды — быстро пробормотал нужные заклинания и приставил болезненно ноющий член к блестящему от смазки отверстию.
— Пожалуйста, потерпи, — виновато и одновременно умоляюще прошептал он, погладив его по ягодице, и толкнулся внутрь, сразу входя до конца. Оливер знал, что Марк терпеть не может, когда он вот так с размаху вставляет ему, и что сейчас будет шипеть и плеваться, но ничего не мог с собой поделать: выдержки почти не осталось, и выебать засранца хотелось до одури.
Марк не смог сдержать болезненного вскрика — поганый Вуд опять вломился в него без подготовки по самые яйца. Он ему когда-нибудь эти самые яйца — «Охх, бля-ядь!» — оторвёт, нахуй! То, что Марк сам постоянно делает точно так же, ему, разумеется, даже в голову не пришло. Их секс вообще всегда был судорожным и торопливым — на долгие томные ласки у обоих банально не хватало терпения, да и не нужны они были.
Зачем, если крышу и так сносит до звёзд в глазах?
«Айй, бля-я!» — Марк зажмурился, кое-как переводя дыхание. Он когда-нибудь привыкнет к этому чувству невозможного распирания или нет? Хотя само по себе это было охуенно (Марку безумно нравилось, хоть он никогда и не признавался в этом вслух, не питая, впрочем, иллюзий, что Оливер не догадывается — поганец слишком умён и хитёр), но в самом начале ему всегда требовалось несколько минут, чтобы перетерпеть боль.
Марк вспотел от напряжения, хватая ртом воздух в попытке вдохнуть поглубже и чувствуя, как по вискам струится пот, капая на покрывало, и прикусил кожу на своей руке, чтобы не завопить, как истеричка. Что ж такое — они регулярно трахаются, а он всё ещё как девственник! Хотя, может, это потому, что Оливер ему почти не уступал в размерах, а это не так уж — «Ох-ты-ж-блядь-сука-на-ахуй!» — мало.
— Всё-таки я тебя когда-нибудь убью, Вудди, — прохрипел он, чувствуя, как боль наконец-то уходит, сменяясь долгожданным удовольствием. Отбросив стеснение, расставил колени пошире, расслабляясь и прогибаясь в пояснице, бесстыдно выставляя себя напоказ и послав к боггарту все правила и приличия: только не здесь, только не сейчас и только не с Вудом, чёрт возьми!
Тот между тем сдвинул вверх полы промокшей насквозь, расстёгнутой, но так и не снятой флинтовской рубашки, погладил его ладонью по спине, легко, едва касаясь, затем положил руки ему на ягодицы и развёл их в стороны шире, заворожённо наблюдая, как член при этом погружается внутрь ещё глубже, до самого упора. Марк сдавленно замычал, утыкаясь взмокшим лбом в подушку и сжимая её руками.
Чувствуя, что ещё немного — и он тупо кончит, не успев начать, Оливер крепко схватил своего партнёра за бёдра и начал, наконец, размашисто двигаться, резко насаживая на себя и не обращая внимания на привычную ругань и угрозы заавадить его после.
После — это после! А сейчас…
Оливер чуть наклонился, хватаясь за чужой член и проводя по нему рукой, но Марк только и смог сипло выдавить:
— Убери. Иначе сейчас солью.
Страница 16 из 31
