Кошмарная тропа из ниоткуда в никуда

На первый взгляд тут никого не было, но стоило остановиться, как из угла, где темнела бесформенная тёмная масса, послышался подозрительный шорох. Аня замерла и присмотрелась. Когда глаза немного привыкли к темноте, стало видно — там просто свалена груда мешков.

Подошла ближе. Оказалось, что мешки наполнены зерном, а внутри вовсю шуруют мыши. Одна вылезла, повернулась и безмолвно уставилась бусинками глаз. Аня попятилась, споткнулась и упала на мягкий земляной пол. Поднимаясь, увидела в дальнем углу подвала чернеющий зев подземного хода. Идти во тьму не хотелось, но глянув в маленькие окошки под самым потолком и увидев в них частое мелькание ног, она решилась.

Ход вывел в гулкий прямой тоннель. С потолка капала вода, стены на ощупь были мокрые, под ногами чавкало. Ничего не удавалось разглядеть, но тоннель не петлял и не ветвился, поэтому опасность заблудиться отсутствовала, оставалось просто брести по прямой в неизвестность. Платье сошло клочьями, тело покрылось мурашками от холода и для того, чтоб хоть немного согреться, пришлось ускорить шаг.

Наконец, впереди забрезжило маленькое пятнышко света, которое по мере приближения росло и вскоре превратилось в выход на поверхность. Появилась надежда вылезти наружу, и одновременно возникло беспокойство о том, что у выхода опять будет много народу и снова придётся прятаться.

Беспокоиться оказалось не о чем. Когда девушка подошла к краю тоннеля, оказалось, что он выходит на широкую равнину, залитую чёрной неподвижной водой. Раньше тут рос лес, но теперь от деревьев остались только почерневшие стволы с самыми крупными ветками. Ветра совсем не было, а сверху нависало близкое свинцовое небо.

Из-за быстрой ходьбы возникла жажда, но тёмная мутная вода, которую пить было невозможно, годилась только на то, чтобы отмыть от грязи ноги. Аня опустила ступни в почти непрозрачную жижу и неожиданно почувствовала облегчение. Вода оказалась совершено не холодная, наоборот, была даже теплее воздуха.

От опущенных ног пошли круги, и очертания ступней начали расплываться. Аня спустилась ниже в надежде достать дно, но не дотянулась. Пришлось спрыгнуть в воду целиком, но и тогда на дно встала, зато почувствовала себя возвратившейся в родную стихию.

Выныривать совсем не хотелось, и она легко заскользила под водой между стволов. Зрение стало совсем другим — позволяя отчётливо видеть под водой. Да и что особенное можно высматривать — только добычу. Хочется ведь есть! Вкусная дичь появляется редко, и нужно успеть настичь её и впиться.

А вот и пища. Медленно перебирает лапами, плеску на всю округу. Надо спешить, пока не опередили. Похоже, я первая… Но добыча неожиданно выскользнула и забралась на дерево. Хочется есть. Приходится ползти вверх по скользкому стволу.

Сейчас. Сейчас.

Громадная труба опускается с неба и засасывает внутрь. Неудержимо тянет вверх, в неизвестность. Задержаться не получается, так как стенки внутри скользкие. Впереди показался конец трубы, который расширяется, и сейчас страшные костяные валики перетрут. Впиться в мягкий край! Держаться!

Внезапно тянувшая вверх сила исчезает, а потом резко меняет направление на противоположное. Зацепиться невозможно, приходится скользить по трубе вниз всё быстрее и быстрее. Выплюнуло.

Уплыть. Уплыть подальше. Вода кончается. Сверху видна тёмная дыра. Ползти вверх, спрятаться. Тело сохнет, сохнет. Теряет гибкость.

Аня встала на четвереньки, стряхнула с себя куски непонятно откуда взявшейся чёрной слизи и нехотя побрела по тоннелю назад в город.

Ситуация казалась безвыходной, но девушка помнила — в таком случае раньше спасало Слово. Надо только его вспомнить. Но память отказывалась воспроизводить чудесные слова. Она даже вспомнила, что это были стихи. Про предложение погасить свечи. Про чьи-то очи. Но конкретные фразы не вспоминались.

Внезапно показалось, что впереди кто-то идёт. Сначала было не понятно, откуда взялось такое ощущение, но потом Аня прислушалась и почувствовала разницу между своими движениями и доносящимися впереди звуками шагов.

Совсем остановилась. Звуки шагов впереди наоборот ускорились, перешли в бег и совсем затихли вдали. Снова двинулась вперёд, но опять внутри возникло смутное беспокойство. Чужих шагов теперь не слышно. Почему же теперь сердце сжимает непонятная тревога? И она с ужасом поняла, что не слышит своих шагов.

Попытки шлёпать громче ни к чему не привели. Аня испугалась, что оглохла и громко крикнула — а-а-а! Звук заполнил всё окружающее пространство и гулким эхом унёсся вперёд. Слух не исчез, но шаги по-прежнему оставались безмолвными. Попыталась крикнуть снова, но из этого ничего не вышло.

Напрягая слух, услышала далёкое капание, смутные шорохи, отзвуки городских шумов и массу других звуков, только не собственные шаги. Более того, создалось ощущение, будто бы пол шлёпает по ступням не в такт. Аня снова остановилась. Шлёпанье по ногам, между тем, продолжалось, даже участилось, будто бы она бежит. Потом замерло. Плеча коснулась холодная каменная стена, хотя Аня оставалась неподвижной.