Хочу поделиться историей, которая произошла со мной и моими одногруппницами. Скажу сразу — это не вымысел, было все на самом деле, что и хочется расписать в красках, если получится (рассказчик из меня еще тот, как из гуся балерина). Разумеется, свидетели этого происшествия есть и никуда не делись.
9 мин, 11 сек 9048
Я по образованию «художник». Преподаватель декоративно-прикладного искусства. Но только лишь по образованию. По профессии ни дня не работала, поняла, что это «не мое» на третьем курсе очного университетского образования. Художник из меня никакой. Тем не менее, отучилась 5 лет и диплом защитила на пятерку. Только ради корочек.
Рассказываю это для того, чтобы не было саркастических усмешек по поводу «больного творческого воображения». Я математик до мозга костей. В голове только цифры. И с 25 лет уже работала директором магазина сотовой связи, а позже — администратором мастерской по ремонту сотовых телефонов. Сейчас мне 37.
У таких студентов, каким была я, есть такая штука, как «пленер». Это выезд на природу, наброски, этюды, ну и, соответственно, по желанию — с этого всего можно создавать уже готовые произведения, а кому дано-то и шедевры. Вот и случились у нас в начале марта то ли 1997, то ли 98 года очередные пленерные «каникулы». И зав. кафедрой предложил нашей группе (конечно же, не всей), поехать к нему на дачу. У него там и места распрекрасные, живописные и декорации еще остались со съемок исторического фильма (он еще в нашей киностудии работал помимо всего прочего; кстати, в съемках этого фильма он принимал весьма посильное участие и фильм очень неплох).
Разумеется, наша команда восприняла идею на ура. Под командой я имею в виду самых ненормальных и отчаянных скептиков-реалистов. Не вся группа, понятно, всего пять девчонок. Почему так мало народа поехало? Потому, что к нашему заву туда уже ездили преподаватели нашей кафедры, а они люди, сами понимаете, серьезные и авторитетные. И поведали они нам, что в том доме живет домовой. Мол, смотрите там, аккуратнее будьте. Типа он (домовой) живет за картиной, которая висит над диваном в основной комнате. А картина, хочу заметить, во всю стену. Это мы потом уже увидели сами, когда добрались до пункта нашего пленерного назначения. Скопированная с репродукции нашим завом и исполненная на холсте, без рамы (почему-то эта деталь тоже врезалась в память), она производила неизгладимо негативное впечатление. Что скопировано — не помню, честно, но что-то эпохальное. Чуть ли не «Последний день Помпеи» Брюллова. Если не она, то что-то в этом духе.
Что сказать, история про домового только придала прыти в копыта! Кто был смел да удал, тот и поскакал.
Прискакали, чего-то поели и пошли писать этюды. Все со своими этюдниками разбрелись, кто куда, вернулись под вечер уставшие, раскрасневшиеся и довольные… Было еще холодно, акварельные краски застывали. Край у нас суровый, северный, но в этом есть своя прелесть, как и в любом другом краю, так, что этюды с чуть пробивающимся сквозь сизые тучи солнцем, талым снегом, панорамами деревни и декораций к фильму получились отменными. Баня потребовалась, да. Растопили. Помылись-погрелись. Потом поели-попили снова, да еще и песен попели.
Пришла пора спать. На диван мы поместились все, впятером. Зав спал один, на односпалке, у стены напротив нашего дивана. Я, понятно, как самый смелый скептик, улеглась у стены с картиной и уснула сразу. Крепко и сладко. Спасибо бане.
И вот среди ночи…
Пробуждение.
Пробуждение было кошмарным. Ну, то есть, по-настоящему кошмарным. Мало того, что что-то сильно и жестко начало драть когтями (или не когтями?) стену под этой картиной, причем со стороны комнаты, а не противоположной, так от этого еще шла мощная вибрация по всему телу. Прибавьте еще к этому леденящий мороз между лопаток и самопроизвольно вздыбленные волосы по всему телу. Не только на голове.
Жила я к тому времени не первый год и готова поклясться чем угодно, что это была не мышь, ни домашняя, ни летучая и не кошка. Такой звук могло создать только что-то очень большое и сильное. Сложно передать, на, что это было похоже. Я бы сказала — ни на что. Минут десять я вслушивалась, лежа без движения, потом начала ворочаться. Звуки прекратились. Думаю, без надобности говорить, что после этого я уснуть не могла.
Но делала вид, что сплю. Замерла. Страшно до ужаса, глаза даже не могу открыть, хоть не трусиха вроде, а вот не могу. К тому же, вряд ли я смогла бы что-то разглядеть, сами знаете, как темно глухой ночью в деревенском доме, это вам не индустриальный город с горящими неоном вывесками.
Я была в скованном, коматозном каком-то состоянии. Но не во сне. И в то же время в панике. И в сознании. Не знаю, сколько я в таком «замороженном теле» находилась, минут, наверное, 30. Потом раздались шаги кошки. БОЛЬШОЙ и ТЯЖЕЛОЙ. Со стороны сеней. Знаете, есть такое выведенное животное, лигр? Это помесь тигра со львом. Огромное кошачье. Вот оно, наверное, могло бы издавать такие шлепки здоровенными лапами, так же медленно красться и скрипеть половицами, окажись оно в доме с деревянным полом. Признаюсь, тут я не выдержала, потому, что по-настоящему ошалела от страха и меня натурально прошиб холодный пот. Наплевала на репутацию храбреца— героя. Терпеть это в одиночку я не могла. Растолкала подругу-однокашницу, спавшую рядом.
— Верусь, проснись! (шепотом).
Рассказываю это для того, чтобы не было саркастических усмешек по поводу «больного творческого воображения». Я математик до мозга костей. В голове только цифры. И с 25 лет уже работала директором магазина сотовой связи, а позже — администратором мастерской по ремонту сотовых телефонов. Сейчас мне 37.
У таких студентов, каким была я, есть такая штука, как «пленер». Это выезд на природу, наброски, этюды, ну и, соответственно, по желанию — с этого всего можно создавать уже готовые произведения, а кому дано-то и шедевры. Вот и случились у нас в начале марта то ли 1997, то ли 98 года очередные пленерные «каникулы». И зав. кафедрой предложил нашей группе (конечно же, не всей), поехать к нему на дачу. У него там и места распрекрасные, живописные и декорации еще остались со съемок исторического фильма (он еще в нашей киностудии работал помимо всего прочего; кстати, в съемках этого фильма он принимал весьма посильное участие и фильм очень неплох).
Разумеется, наша команда восприняла идею на ура. Под командой я имею в виду самых ненормальных и отчаянных скептиков-реалистов. Не вся группа, понятно, всего пять девчонок. Почему так мало народа поехало? Потому, что к нашему заву туда уже ездили преподаватели нашей кафедры, а они люди, сами понимаете, серьезные и авторитетные. И поведали они нам, что в том доме живет домовой. Мол, смотрите там, аккуратнее будьте. Типа он (домовой) живет за картиной, которая висит над диваном в основной комнате. А картина, хочу заметить, во всю стену. Это мы потом уже увидели сами, когда добрались до пункта нашего пленерного назначения. Скопированная с репродукции нашим завом и исполненная на холсте, без рамы (почему-то эта деталь тоже врезалась в память), она производила неизгладимо негативное впечатление. Что скопировано — не помню, честно, но что-то эпохальное. Чуть ли не «Последний день Помпеи» Брюллова. Если не она, то что-то в этом духе.
Что сказать, история про домового только придала прыти в копыта! Кто был смел да удал, тот и поскакал.
Прискакали, чего-то поели и пошли писать этюды. Все со своими этюдниками разбрелись, кто куда, вернулись под вечер уставшие, раскрасневшиеся и довольные… Было еще холодно, акварельные краски застывали. Край у нас суровый, северный, но в этом есть своя прелесть, как и в любом другом краю, так, что этюды с чуть пробивающимся сквозь сизые тучи солнцем, талым снегом, панорамами деревни и декораций к фильму получились отменными. Баня потребовалась, да. Растопили. Помылись-погрелись. Потом поели-попили снова, да еще и песен попели.
Пришла пора спать. На диван мы поместились все, впятером. Зав спал один, на односпалке, у стены напротив нашего дивана. Я, понятно, как самый смелый скептик, улеглась у стены с картиной и уснула сразу. Крепко и сладко. Спасибо бане.
И вот среди ночи…
Пробуждение.
Пробуждение было кошмарным. Ну, то есть, по-настоящему кошмарным. Мало того, что что-то сильно и жестко начало драть когтями (или не когтями?) стену под этой картиной, причем со стороны комнаты, а не противоположной, так от этого еще шла мощная вибрация по всему телу. Прибавьте еще к этому леденящий мороз между лопаток и самопроизвольно вздыбленные волосы по всему телу. Не только на голове.
Жила я к тому времени не первый год и готова поклясться чем угодно, что это была не мышь, ни домашняя, ни летучая и не кошка. Такой звук могло создать только что-то очень большое и сильное. Сложно передать, на, что это было похоже. Я бы сказала — ни на что. Минут десять я вслушивалась, лежа без движения, потом начала ворочаться. Звуки прекратились. Думаю, без надобности говорить, что после этого я уснуть не могла.
Но делала вид, что сплю. Замерла. Страшно до ужаса, глаза даже не могу открыть, хоть не трусиха вроде, а вот не могу. К тому же, вряд ли я смогла бы что-то разглядеть, сами знаете, как темно глухой ночью в деревенском доме, это вам не индустриальный город с горящими неоном вывесками.
Я была в скованном, коматозном каком-то состоянии. Но не во сне. И в то же время в панике. И в сознании. Не знаю, сколько я в таком «замороженном теле» находилась, минут, наверное, 30. Потом раздались шаги кошки. БОЛЬШОЙ и ТЯЖЕЛОЙ. Со стороны сеней. Знаете, есть такое выведенное животное, лигр? Это помесь тигра со львом. Огромное кошачье. Вот оно, наверное, могло бы издавать такие шлепки здоровенными лапами, так же медленно красться и скрипеть половицами, окажись оно в доме с деревянным полом. Признаюсь, тут я не выдержала, потому, что по-настоящему ошалела от страха и меня натурально прошиб холодный пот. Наплевала на репутацию храбреца— героя. Терпеть это в одиночку я не могла. Растолкала подругу-однокашницу, спавшую рядом.
— Верусь, проснись! (шепотом).
Страница 1 из 3
