Он шёл по городу. Город изнывал от дикой, изнуряющей жары. Город ему был совершенно незнакомый…
30 мин, 49 сек 16270
Дунул ветер, зашелестел листвой. Бульдог гуляющей по лесу старухи повёл себя очень агрессивно. Он начал рычать и вырываться с поводка, пока рука не выдержала и не отпустила собаку…
Раскрасневшася от смущения Марфа всё продолжала свои «торги».
— Ну, ладно, если вы считаете, что одеяло — это очень много, я могу подарить простынь!
— Чтобы мы накрылись ей с головою! — орала Таня. Вообще-то, она хотела крикнуть: «Это, которая вся насквозь провонялась мочою?! Амиачным зловонием?!»
Когда старушка наконец добрела до большой поляны… У неё чуть глаза на лоб не повылазили!
— Бульк! Бульк! — орала она своей собаке, всё глубже и глубже вгрызающейся в горло той женщины, у которой Марфа хотела украсть кошелёк.
— Да вас убить мало! — орала разъярённая Жофова.
Девочки тоже орали. В один голос вместе со старушкой! И одновременно с её «Булькой». Поэтому, в результате, никто никого не слышал.
— Я бешеная! Я могу пойти на любое кладбище и поднимать там мертвецов из могил!
Но Марфу уже не слышали!
— Они сожрут… Они всех вас сожрут! Живьём! Вот увидите!
Вторая часть. Рассказ-загадка.
«Все мужчины одинаковые» или, как сказал Лев Толстой,
«все счастливые семьи похожи друг на друга»…
«Все настоящие мужчины носят семейные трусы»
В конце мая народ на море валит не таким напором, каким, например, в начале августа, даже если солнце здорово припекает и город погружается в духоту и летнюю скуку (только на море никогда не бывает скучно или душно) жаркого-беспощадного дня; даже если на некоторых пляжах пусто как в крещенские морозы и раздольем переполнен весь бесконечный берег. Это дикие пляжи; людям, которые боятся встретиться с какой-нибудь неприятностью или бедой, обычно приходится избегать столкновения с подобными пляжами. Но иногда на таких пляжах появляются одинокие люди; иногда на них появляется очень много одиноких людей…
… Так например, один одинокий паренёк, загорающий на одном из диких пляжей пригорода, неожиданно для себя заснул… Лежал он примерно в позе женщины, явившейся на приём к гинекологу — ноги его были широко раздвинуты, и проходящие мимо школьницы чуть не споткнулись об него (так неожиданно попал он в их поле зрения), и… все трое увидели, как из его семейных трусов что-то выглядывает…
— О! — шёпотом обрадовалась одна из школьниц, увидев спящего, — вот он, тот гей! Он вчера полдня крутился на пляже возле женской переодевалки!
— Точно! — вспомнили и две других. — А давайте с него трусы стянем, пока он спит. Спрячем и разбудим.
— Давайте!
И девочки постарались аккуратно, чтоб не разбудить спящего, снять с него семейные трусы… Спящий так и не просыпался.
Все трое в голос прыснули, когда стягиваемые трусы обнажили сжатое холодной майской водой, уменьшенное в размерах хозяйство этого плюгавенького семнадцатилетнего паренька. — Какой малюсенький!
Школьницы сняли трусы полностью и сняли очень неаккуратно, но спящий так и не проснулся.
— А где его вещи? — осмотрелась по сторонам одна из школьниц. — Он что, в одних трусах сюда пришёл?
— Украл кто-то, наверно, — предположила вторая, зарывая в песок семейные трусы этого некрасивого и не по-летнему бледного парня. — Ладно, пошлите.
— Не, дай я с ним поразвлекаюсь! — решила вдруг третья. — Загорелось желание похулиганить маленько!
— Что, так внезапно? — произнесла вторая. — А если он проснётся и погонится за нами?
— Не догонит, — уверенно заявила первая. — Давай, Анька, налетай на него, а мы будем смотреть и смеяться!
Анька склонилась над спящим и аккуратно оттянула крайнюю плоть.
— Фу!, белый весь! — тут же убрала она руки. — Когда этот заморыш последний раз мыл свой…
— Дак он же онанирует каждый час, — заметила первая. — Ну-ка, Анька, помассажируй, — встанет или нет?
— Сама «массажируй»! — усмехнулась та.
— Легко и просто! — горделиво пропела первая, заняв позицию своей подруги Аньки. — А ты девочка смотри и учись!
— Проснётся же! — вдруг вскрикнула трусливая вторая.
— Спасибо скажет! — поправила вторую Анька…
Спящий, как не реагировал, так и не реагирует. Складывалось даже ощущение, что он умер! Как-то раз было: лежало на таком же диком пляжу несколько загорающих. Представьте себе, весь пляж пустой, а вы по нему ходите, ищете «тёплое место». То есть, чтобы люди какие-то рядом были. Поэтому располагаетесь, как обычно. Раскладываете вещи… Какое-то время загораете, а потом вдруг выясняется, что все эти люди, которые Вас окружают… Вам совершенно случайно приносит ветром в голову мысль, что все загорающие мертвы. Ну, не обязательно ветром! Может, просто, солнце здесь печёт как-то по особенному. Так что, чуть позже вы поднимаетесь с места и начинаете подходить к каждому в отдельности, пытаться ощупать его пульс… Пытаться его разбудить! Растормошить. Но… никаких результатов! … И тут у вас закрадывается странное подозрение: «Мир охватил какой-то вирус! Бактерии распространяются по воде… По морской воде. И, если я искупаюсь в этом море, то тоже умру».
— Проснётся же! — вдруг вскрикнула трусливая вторая.
Раскрасневшася от смущения Марфа всё продолжала свои «торги».
— Ну, ладно, если вы считаете, что одеяло — это очень много, я могу подарить простынь!
— Чтобы мы накрылись ей с головою! — орала Таня. Вообще-то, она хотела крикнуть: «Это, которая вся насквозь провонялась мочою?! Амиачным зловонием?!»
Когда старушка наконец добрела до большой поляны… У неё чуть глаза на лоб не повылазили!
— Бульк! Бульк! — орала она своей собаке, всё глубже и глубже вгрызающейся в горло той женщины, у которой Марфа хотела украсть кошелёк.
— Да вас убить мало! — орала разъярённая Жофова.
Девочки тоже орали. В один голос вместе со старушкой! И одновременно с её «Булькой». Поэтому, в результате, никто никого не слышал.
— Я бешеная! Я могу пойти на любое кладбище и поднимать там мертвецов из могил!
Но Марфу уже не слышали!
— Они сожрут… Они всех вас сожрут! Живьём! Вот увидите!
Вторая часть. Рассказ-загадка.
«Все мужчины одинаковые» или, как сказал Лев Толстой,
«все счастливые семьи похожи друг на друга»…
«Все настоящие мужчины носят семейные трусы»
В конце мая народ на море валит не таким напором, каким, например, в начале августа, даже если солнце здорово припекает и город погружается в духоту и летнюю скуку (только на море никогда не бывает скучно или душно) жаркого-беспощадного дня; даже если на некоторых пляжах пусто как в крещенские морозы и раздольем переполнен весь бесконечный берег. Это дикие пляжи; людям, которые боятся встретиться с какой-нибудь неприятностью или бедой, обычно приходится избегать столкновения с подобными пляжами. Но иногда на таких пляжах появляются одинокие люди; иногда на них появляется очень много одиноких людей…
… Так например, один одинокий паренёк, загорающий на одном из диких пляжей пригорода, неожиданно для себя заснул… Лежал он примерно в позе женщины, явившейся на приём к гинекологу — ноги его были широко раздвинуты, и проходящие мимо школьницы чуть не споткнулись об него (так неожиданно попал он в их поле зрения), и… все трое увидели, как из его семейных трусов что-то выглядывает…
— О! — шёпотом обрадовалась одна из школьниц, увидев спящего, — вот он, тот гей! Он вчера полдня крутился на пляже возле женской переодевалки!
— Точно! — вспомнили и две других. — А давайте с него трусы стянем, пока он спит. Спрячем и разбудим.
— Давайте!
И девочки постарались аккуратно, чтоб не разбудить спящего, снять с него семейные трусы… Спящий так и не просыпался.
Все трое в голос прыснули, когда стягиваемые трусы обнажили сжатое холодной майской водой, уменьшенное в размерах хозяйство этого плюгавенького семнадцатилетнего паренька. — Какой малюсенький!
Школьницы сняли трусы полностью и сняли очень неаккуратно, но спящий так и не проснулся.
— А где его вещи? — осмотрелась по сторонам одна из школьниц. — Он что, в одних трусах сюда пришёл?
— Украл кто-то, наверно, — предположила вторая, зарывая в песок семейные трусы этого некрасивого и не по-летнему бледного парня. — Ладно, пошлите.
— Не, дай я с ним поразвлекаюсь! — решила вдруг третья. — Загорелось желание похулиганить маленько!
— Что, так внезапно? — произнесла вторая. — А если он проснётся и погонится за нами?
— Не догонит, — уверенно заявила первая. — Давай, Анька, налетай на него, а мы будем смотреть и смеяться!
Анька склонилась над спящим и аккуратно оттянула крайнюю плоть.
— Фу!, белый весь! — тут же убрала она руки. — Когда этот заморыш последний раз мыл свой…
— Дак он же онанирует каждый час, — заметила первая. — Ну-ка, Анька, помассажируй, — встанет или нет?
— Сама «массажируй»! — усмехнулась та.
— Легко и просто! — горделиво пропела первая, заняв позицию своей подруги Аньки. — А ты девочка смотри и учись!
— Проснётся же! — вдруг вскрикнула трусливая вторая.
— Спасибо скажет! — поправила вторую Анька…
Спящий, как не реагировал, так и не реагирует. Складывалось даже ощущение, что он умер! Как-то раз было: лежало на таком же диком пляжу несколько загорающих. Представьте себе, весь пляж пустой, а вы по нему ходите, ищете «тёплое место». То есть, чтобы люди какие-то рядом были. Поэтому располагаетесь, как обычно. Раскладываете вещи… Какое-то время загораете, а потом вдруг выясняется, что все эти люди, которые Вас окружают… Вам совершенно случайно приносит ветром в голову мысль, что все загорающие мертвы. Ну, не обязательно ветром! Может, просто, солнце здесь печёт как-то по особенному. Так что, чуть позже вы поднимаетесь с места и начинаете подходить к каждому в отдельности, пытаться ощупать его пульс… Пытаться его разбудить! Растормошить. Но… никаких результатов! … И тут у вас закрадывается странное подозрение: «Мир охватил какой-то вирус! Бактерии распространяются по воде… По морской воде. И, если я искупаюсь в этом море, то тоже умру».
— Проснётся же! — вдруг вскрикнула трусливая вторая.
Страница 2 из 9
