Кот Базилька

И в памяти кота почему-то возникли и пронеслись те кровоточащие воспоминания пятилетней давности, когда он пропадал, брошенный на даче прежними хозяевами. Его просто привезли и оставили на этот раз одного. Уехали без него, оставив в конце октября на поживу надвинувшимся холодам. До этого, летом его часто брали на дачу, где он отводил душу в охоте на полевок и играл с малышом Борькой, шестилетним сыном хозяина. И на этот раз у кота даже не возникло мысли, что его бросили, оставили здесь сознательно, наплевав на его дальнейшую судьбу. Ну, забыли, может быть, в спешке, чего не бывает с людьми, ведь у них столько всегда забот, приедут, не сегодня, так завтра и заберут его с собой, в теплую квартиру, где его ждет мягкий коврик за кухонным шкафом и миска теплого рыбного супа. Но день пролетал за днем, а хозяева все не появлялись. И вообще, дачи совершенно обезлюдели. Люди, заканчивая осенние работы, все реже появлялись на своих участках. И однажды он почувствовал мертвящее дыхание надвигающейся зимы. Под утро третьей недели его бродяжьей жизни выпал первый снег, и замерзла вода в кадушке. Он сам лежал на втором этаже хозяйского домика, забравшись под какое-то тряпье, и в полудреме смотрел в окно на белый ковер, покрывший землю в считанные минуты, на кружащиеся в зловещем танце мохнатые снежинки, и понимал, что наступает конец. За эти три недели он страшно исхудал, шерсть клочьями свисала с его боков, торчали острые ребра. Он питался буквально, чем попало. По теплому времени еще удалось перехватить пару-тройку мышей. Хотя он страшно не любил их на вкус и всегда только ловил, прокусывал горло и оставлял в покое, выбирать на этот раз не приходилось. С отвращением он обгладывал каждую пойманную мышь до последней косточки, и с удовольствием после этого чувствовал, как к нему на время прибывают силы, возвращается бодрость и радость жизни. С наступлением холодов мыши то же исчезли, и ему пришлось осваивать вегетарианский образ жизни. Он жевал какие-то полусухие стебли и сморщенные листья, грыз корешки. В навозной куче иногда ему удавалось разрыть червя, и это был для него настоящий праздник. В поисках пищи он обшарил все близлежащие дачные домики, но ничего съедобного там не обнаружил. Он не уходил далеко от хозяйского домика, потому что несмотря ни на что, все же не оставлял надежды на возвращение хозяев. Часто ему казалось, что он слышит шум подъезжающей машины, но, подбежав к окну домика, где он последнюю неделю прятался от холодов, он в очередной раз убеждался, что никого около домика нет.

А сейчас он лежал у окна, равнодушно смотрел на первый снег и чувствовал, как уходят последние силы.

Ближе к полудню ему опять послышался какой-то шум рядом с дачей. Уже чисто машинально, с полнейшим равнодушием кот подполз к окну и взглянул вниз. У домика напротив действительно стояла легковая машина, но это не была машина хозяина. У хозяина машина серого цвета и гораздо новее. Эта же была синяя и видавшая виды. У машины стоял мужчина в зеленой спортивной шапке и копался в багажнике. Что-то как будто кольнуло кота в самое сердце, и он, немея от слабости, спустился по лестнице со второго этажа и выполз через свой лаз на белый свет. Он сидел, свернувшись клубком, дрожал всем телом и смотрел на мужчину, который, погрузив что-то в машину, уже собирался уезжать. Открыл дверцу машины, но, случайно бросив взгляд на соседский домик, увидел замерзающего, худющего кота.

— Ты смотри, настоящий кот Базилио, — проговорил Горлов (а это действительно был он). — Где же твоя лиса Алиса?

Здесь в воспоминаниях кота наступал обрыв, и следующий кадр начинался с момента, когда он лежал, растянувшись во весь рост на заднем сиденье теплой машины, и смотрел в спину подобравшего его человека.

Там, на даче он избежал верной смерти, но приобрел память ее приближения, ощущения ее близости. И это чувство возникло в нем снова, когда он в новой квартире выглянул из корзины. Он сразу попытался предупредить хозяина о грозящей опасности, которую он ощущал всеми фибрами своей кошачьей души, но тот ничего не понял, рассердился и запер его на балконе.

На балконе это гнетущее чувство непосредственной угрозы постепенно отступило, и он, окутанный дурманящими майскими запахами пробуждающейся природы, заснул и пропустил многое из происходившего позднее на кухне. Он проснулся лишь от дикого хохота своего хозяина и сразу понял, что, наконец, пришел и его час. Предчувствие его не обмануло, и все складывалось хуже некуда. Он смотрел сквозь оконное стекло на кровь на лице и животе сына хозяина, на лежащих у двери дочь и жену хозяина, на спину самого хозяина, на окровавленный нож в его руке. Хозяин в плену у темной волны, и теперь только ему, коту Базилю, из славной породы русских голубых котов суждено спасти и освободить его. И в его голове вспыхнул ослепительный яркий свет!

Кот заскочил на перила балкона, весь подобрался как сжатая пружина. Сейчас это был комок стальных мускулов, маленькая торпеда, готовая к старту. И он стартовал!