Фандом: Гримм. До коронации Шона Ренарда остаются считанные часы. Семья предпринимает отчаянную попытку помешать, и из самой Европы тянется след массового безумства и кровавых смертей. В центре событий из-за невольного обмена сущностями оказываются детектив Ник Бёркхардт и агент Совета везенов Александр. Им придётся вместе останавливать неумолимо приближающуюся катастрофу, решать их маленькую общую проблему, попутно узнавая то, что знать им не следовало.
213 мин, 8 сек 19059
— Нет, ты мне объясни, как её вообще можно было сломать?
— Талант, — скромно потупился Александр. — К тому же я не один старался.
— Что тебе за Джона будет? — посерьёзнел Ник, но он только невозмутимо пожал плечами:
— Простят. Скажу, что я был в состоянии аффекта и себя не контролировал.
— Поверят?
— Мне — да.
— Ты кого-то потерял? — Ник вжал голову в плечи и, прикусив губу, виновато обернулся. Вопрос так долго крутился в голове, что стоило лишь на миг отвлечься, как сам слетел с языка. — Чёрт. Прости, вырвалось…
— Брата, — как ни в чём не бывало спокойно ответил Александр. — Очень давно.
Наверное, сейчас шерсть должна была встать дыбом. Внутри, под сердцем кольнуло пустотой: там никого не было, никто не отозвался — не зашипел, не прижал уши. Потребуется время, чтобы перестать обращаться к сущности, которой у него больше нет. Ник неуютно поёжился, через силу возвращая себе человеческие реакции.
— Он тоже был белым?
— Да, что, в общем-то, неудивительно: мы родились одинаковыми, — Александр улыбнулся: — Хотя всё равно удивились. Думали, будем Ягуарете или Баламами — не принципиально, в которого из родителей. Никто не ожидал, иначе к первому обращению в везенов нас бы успели увезти куда-нибудь в цивилизованный мир. Но до определённого возраста все мы, как кот в мешке… а иногда и всю жизнь. Честно говоря, думал, мне понравится быть Гриммом, потом как-то не заладилось, но потом…
— Что? — осторожно спросил Ник.
— Сложно сказать, — Александр задумчиво помолчал, подбирая слова. — Наверное, не хватило времени оценить. Я заметил только одно свойство твоей сущности: она, правда, как плёнка — пока цела, даёт какой-то запас прочности. Ты-то как, рад возвращению?
— Да нормально, — хмыкнул Ник и, помявшись, кивком указал на его грудь. — Не хватает, конечно. Я к нему привязался.
— Это у вас взаимно, — привычно оскалился Александр.
Меланхолию как рукой сняло. Ник закатил глаза, но тоже непроизвольно расплылся в улыбке. Ответить не успел — в кармане ожил сотовый, требовательно звякнул и умолк: пришло текстовое сообщение.
— Капитан, — поделился Ник, прочитав, и убрал телефон обратно, — угрожает позвонить через пять минут.
— Ты сам ему ещё не звонил?
— Пока нет. Боюсь, предстоит разговор.
— Понятно, — усмехнулся Александр и, застегнув куртку, протянул ему руку. — Ладно, пойду регистрироваться. Приятно было с тобой в очередной раз поработать, надеюсь, больше не придётся.
— Оптимист, — похвалил Ник, сжимая его ладонь.
Нужно было сказать что-то ещё, быть может, добавить пустое и бессмысленное пожелание доброго пути, ну хоть что-нибудь, лишь бы не молчать, потому что всё это было уже чересчур странно. Сколько могло длиться рукопожатие? Александр не разжимал руку, не разжимал и Ник. Под пальцами почудилось шёлковое прикосновение шерсти, но глаза Александра оставались тёмными, человеческими. Где-то за ними скрывалась пушистая монохромная сущность, и ей было всё равно, что Ник до сих пор пытался с ней говорить. Александр потянул руку на себя, придвинулся ближе — Ник потянул к себе, тоже сдвигаясь навстречу. Когда их губы коснулись, мышцы словно парализовало, ладонь сжалась крепче, почти до боли, в груди волной поднимался обжигающий холод, по щекам растекался жар сухого перегретого воздуха. Ник закрыл глаза, но мир не стал проще. Какого чёрта они делают? И почему он целуется с Александром?
Тот замер, словно очнувшись, и отстранился, по-прежнему сжимая его ладонь. Несколько бесконечно долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза. Наконец пальцы разжались. В салон ворвался поток холодного ветра и шорох дождя с дробным перестукиванием по крыше пикапа. Александр захлопнул за собой дверцу, открыл заднюю, ни слова не говоря, забрал свою сумку, хлопнул — и снова стало очень тихо. Наблюдая в зеркало заднего вида, как он идёт к зданию аэропорта, Ник растеряно потёр лицо ладонью всё ещё горячей от затянувшегося рукопожатия. Что это было? Никакого рационального объяснения не находилось, впрочем, безумных теорий тоже не было — разум отказался сотрудничать и замолчал наглухо. Кажется, нужно выпить… Точно, пиво! Ник оглянулся на заднее сидение, нашёл взглядом две купленные днём упаковки и выдохнул: на сегодня с него хватит сложных интеллектуальных задач.
Звонок капитана пришёлся очень некстати, когда Ник уже почти выехал с парковки, но нужно было отдать должное: тот ждал дольше пяти минут.
— Капитан.
— Ник, что у тебя? — устало спросил он.
Ник прижался к обочине и затормозил.
— Всё хорошо, — проговорил он, пытаясь добавить голосу хоть немного жизни. Почему-то начало потряхивать, и на лицо снова нахлынула волна жара, губы так просто горели. — Всё закончилось.
— Как Себастьян умер?
— Талант, — скромно потупился Александр. — К тому же я не один старался.
— Что тебе за Джона будет? — посерьёзнел Ник, но он только невозмутимо пожал плечами:
— Простят. Скажу, что я был в состоянии аффекта и себя не контролировал.
— Поверят?
— Мне — да.
— Ты кого-то потерял? — Ник вжал голову в плечи и, прикусив губу, виновато обернулся. Вопрос так долго крутился в голове, что стоило лишь на миг отвлечься, как сам слетел с языка. — Чёрт. Прости, вырвалось…
— Брата, — как ни в чём не бывало спокойно ответил Александр. — Очень давно.
Наверное, сейчас шерсть должна была встать дыбом. Внутри, под сердцем кольнуло пустотой: там никого не было, никто не отозвался — не зашипел, не прижал уши. Потребуется время, чтобы перестать обращаться к сущности, которой у него больше нет. Ник неуютно поёжился, через силу возвращая себе человеческие реакции.
— Он тоже был белым?
— Да, что, в общем-то, неудивительно: мы родились одинаковыми, — Александр улыбнулся: — Хотя всё равно удивились. Думали, будем Ягуарете или Баламами — не принципиально, в которого из родителей. Никто не ожидал, иначе к первому обращению в везенов нас бы успели увезти куда-нибудь в цивилизованный мир. Но до определённого возраста все мы, как кот в мешке… а иногда и всю жизнь. Честно говоря, думал, мне понравится быть Гриммом, потом как-то не заладилось, но потом…
— Что? — осторожно спросил Ник.
— Сложно сказать, — Александр задумчиво помолчал, подбирая слова. — Наверное, не хватило времени оценить. Я заметил только одно свойство твоей сущности: она, правда, как плёнка — пока цела, даёт какой-то запас прочности. Ты-то как, рад возвращению?
— Да нормально, — хмыкнул Ник и, помявшись, кивком указал на его грудь. — Не хватает, конечно. Я к нему привязался.
— Это у вас взаимно, — привычно оскалился Александр.
Меланхолию как рукой сняло. Ник закатил глаза, но тоже непроизвольно расплылся в улыбке. Ответить не успел — в кармане ожил сотовый, требовательно звякнул и умолк: пришло текстовое сообщение.
— Капитан, — поделился Ник, прочитав, и убрал телефон обратно, — угрожает позвонить через пять минут.
— Ты сам ему ещё не звонил?
— Пока нет. Боюсь, предстоит разговор.
— Понятно, — усмехнулся Александр и, застегнув куртку, протянул ему руку. — Ладно, пойду регистрироваться. Приятно было с тобой в очередной раз поработать, надеюсь, больше не придётся.
— Оптимист, — похвалил Ник, сжимая его ладонь.
Нужно было сказать что-то ещё, быть может, добавить пустое и бессмысленное пожелание доброго пути, ну хоть что-нибудь, лишь бы не молчать, потому что всё это было уже чересчур странно. Сколько могло длиться рукопожатие? Александр не разжимал руку, не разжимал и Ник. Под пальцами почудилось шёлковое прикосновение шерсти, но глаза Александра оставались тёмными, человеческими. Где-то за ними скрывалась пушистая монохромная сущность, и ей было всё равно, что Ник до сих пор пытался с ней говорить. Александр потянул руку на себя, придвинулся ближе — Ник потянул к себе, тоже сдвигаясь навстречу. Когда их губы коснулись, мышцы словно парализовало, ладонь сжалась крепче, почти до боли, в груди волной поднимался обжигающий холод, по щекам растекался жар сухого перегретого воздуха. Ник закрыл глаза, но мир не стал проще. Какого чёрта они делают? И почему он целуется с Александром?
Тот замер, словно очнувшись, и отстранился, по-прежнему сжимая его ладонь. Несколько бесконечно долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза. Наконец пальцы разжались. В салон ворвался поток холодного ветра и шорох дождя с дробным перестукиванием по крыше пикапа. Александр захлопнул за собой дверцу, открыл заднюю, ни слова не говоря, забрал свою сумку, хлопнул — и снова стало очень тихо. Наблюдая в зеркало заднего вида, как он идёт к зданию аэропорта, Ник растеряно потёр лицо ладонью всё ещё горячей от затянувшегося рукопожатия. Что это было? Никакого рационального объяснения не находилось, впрочем, безумных теорий тоже не было — разум отказался сотрудничать и замолчал наглухо. Кажется, нужно выпить… Точно, пиво! Ник оглянулся на заднее сидение, нашёл взглядом две купленные днём упаковки и выдохнул: на сегодня с него хватит сложных интеллектуальных задач.
Звонок капитана пришёлся очень некстати, когда Ник уже почти выехал с парковки, но нужно было отдать должное: тот ждал дольше пяти минут.
— Капитан.
— Ник, что у тебя? — устало спросил он.
Ник прижался к обочине и затормозил.
— Всё хорошо, — проговорил он, пытаясь добавить голосу хоть немного жизни. Почему-то начало потряхивать, и на лицо снова нахлынула волна жара, губы так просто горели. — Всё закончилось.
— Как Себастьян умер?
Страница 60 из 61
