Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
149 мин, 42 сек 8320
Ну, что ж придется идти искать банкомат, чтобы снять деньги. Мать большие суммы в дорогу ей никогда не давала, так как Лиза могла их потерять. Перевод на Лизину студенческую карточку, по которой она получала стипендию, гарантировал, что деньги все же попадут к ней в руки.
Начало седьмого. Чужой город. Может, подождать сестру?
Лиза мгновение подумала — и решила, что пора знакомиться с городом. А дорогу домой она найдет в любом случае.
На лестничной площадке курил старик. Хилый, слабый на вид дед, но Лиза подозрительно посмотрела на него долгим изучающим взглядом. Увидев на его ногах домашние тапочки и заметив приоткрытую дверь соседней квартиры, успокоилась, вежливо поздоровалась и вызвала лифт.
В шахте глухо зашуршало — лифт неохотно поднимался на восьмой этаж.
— Деточка, вы, случайно, не Екатерины Ивановны сестра? Елизавета? — шепеляво произнес дед, сбивая пепел в хрустальную пепельницу, которую держал на ладони.
Лиза слегка вздрогнула.
Старику было далеко за шестьдесят, а, как она читала в газете, обычный возраст среднестатистического маньяка — это двадцать пять — тридцать лет.
Так что, этот интеллигентного вида дед не мог быть маньяком.
— Да, я сестра Екатерины, Лиза, — решилась ответить девушка и, напрягшись, всмотрелась в старика.
Одетый в темные брюки и легкий пуловер, он все же выглядел интеллигентно и почему-то вызывал доверие.
— Милая барышня, — начал церемонно дед, — позвольте представиться. Артур Филиппович, сосед Екатерины Ивановны. Иногда общаемся с вашей сестрой за чашечкой кофе…
Поднялся лифт. Лиза нерешительно посмотрела на приветливо раскрытые двери.
— Простите, Лизавета, я вас задерживаю… Удачи в ваших делах!
— Спасибо! — воскликнула девушка, заскакивая в лифт.
На потолке лифта черным маркером было выведено такое популярное на сегодня звучное слово из трех букв.
Лиза усмехнулась, вспомнив любимое выражение Яны: «Если на заборе написано» Дрова«, то это не означает, что они там, действительно, есть»…
Боковые стены кабины лифта были расписаны граффити. В глаза сразу бросалось то, что создавал их талантливый человек. Лизе особенно понравилась сине-черная роза и надпись: «Мечты реальны». Хотелось бы поспорить с автором этого утверждения. Видимо, писал не обломанный судьбой оптимист.
На улице было холодно. Тучи накрывали город тяжелым куполом. В воздухе ощутимо пахло приближающимся дождем.
В детской беседке, за столиком, как раз напротив их подъезда, четыре мужика, грелись с помощью бутылочки сизоватого самогона. Копченая рыба, разложенная на газете, и нарезанные маринованные огурцы с луком говорили о серьезности и долгосрочности данного предприятия.
Невдалеке от местных алкашей старушка в красном пальто и алом берете, (Лиза окрестила ее Красной Шапочкой) непристойно громко уговаривала каштанового пекинеса сделать «ка-ка» на кучу наметенного дворником мусора. Песика же тянуло к чистоте — и он сделал свое дело в детской песочнице.
Мирная картина, привычная для ее родного города, даже и не скажешь, что это областной мегаполис.
Темнело быстро. Лиза решила никуда не ехать, а, выйдя из спального района, просто прогуляться вдоль улицы.
В первые недели их студенчества Яна «подсадила» ее на такие прогулки. Они, не спеша, бродили по городу, рассматривая яркие витрины магазинов. Когда же они получили стипендию, их прогулки получили продолжение — бездумные покупки до тех пор, пока не кончались деньги.
Вот только кончались они очень быстро. В какой-то умной книге Лиза нашла дословный перевод латинского слова «стипендия». Можно было догадаться, что переводилось оно как милостыня…
Переходить дорогу из-за оживленного движения пришлось по подземному переходу. Девушка не боялась замкнутого пространства, но чувствовала себя неуютно в подобных местах.
В подземке было шумно: молодой светловолосый скрипач соперничал в игре со старым цыганом. Седой цыган играл на гитаре и пел приятным хрипловатым голосом старинный романс о свободе. Он выглядел гораздо обездоленней (да еще и с бельмом на правом глазу), чем скрипач. И Лиза потянулась к кошельку. Она всегда давала милостыню — так приучила ее мать. «Дающего рука не оскудеет», — говорила она.
Лиза бросила пятьдесят копеек. Цыган улыбнулся ей, блеснув поразительно белоснежными зубами:
— Бог с тобой, красавица! Счастливой будешь, если не сойдешь с пути! Хочешь, судьбу предскажу?
На его слова Лиза никак не отреагировала, наоборот, ускорила шаг. Она не верила в цыганские предсказания, но слышала о цыганском воровском гипнозе.
На той стороне дороги, у самого выхода из подземного перехода, стояли киоски с живыми цветами. Георгины, розы, лилии и герберы… Белые, розовые, красные, пурпурно-рдяные, желтые, оранжевые… Глаза разбегались от их нежной красоты. Лиза дала себе слово, что со стипендии обязательно купит три огненно-красных герберы.
Час-пик. Кто-то возвращался с работы, кто-то, напротив, шел в ночную смену. И только студенты, вольные птицы, вырвавшись из душных аудиторий, спешили на вечернюю прогулку.
Начало седьмого. Чужой город. Может, подождать сестру?
Лиза мгновение подумала — и решила, что пора знакомиться с городом. А дорогу домой она найдет в любом случае.
На лестничной площадке курил старик. Хилый, слабый на вид дед, но Лиза подозрительно посмотрела на него долгим изучающим взглядом. Увидев на его ногах домашние тапочки и заметив приоткрытую дверь соседней квартиры, успокоилась, вежливо поздоровалась и вызвала лифт.
В шахте глухо зашуршало — лифт неохотно поднимался на восьмой этаж.
— Деточка, вы, случайно, не Екатерины Ивановны сестра? Елизавета? — шепеляво произнес дед, сбивая пепел в хрустальную пепельницу, которую держал на ладони.
Лиза слегка вздрогнула.
Старику было далеко за шестьдесят, а, как она читала в газете, обычный возраст среднестатистического маньяка — это двадцать пять — тридцать лет.
Так что, этот интеллигентного вида дед не мог быть маньяком.
— Да, я сестра Екатерины, Лиза, — решилась ответить девушка и, напрягшись, всмотрелась в старика.
Одетый в темные брюки и легкий пуловер, он все же выглядел интеллигентно и почему-то вызывал доверие.
— Милая барышня, — начал церемонно дед, — позвольте представиться. Артур Филиппович, сосед Екатерины Ивановны. Иногда общаемся с вашей сестрой за чашечкой кофе…
Поднялся лифт. Лиза нерешительно посмотрела на приветливо раскрытые двери.
— Простите, Лизавета, я вас задерживаю… Удачи в ваших делах!
— Спасибо! — воскликнула девушка, заскакивая в лифт.
На потолке лифта черным маркером было выведено такое популярное на сегодня звучное слово из трех букв.
Лиза усмехнулась, вспомнив любимое выражение Яны: «Если на заборе написано» Дрова«, то это не означает, что они там, действительно, есть»…
Боковые стены кабины лифта были расписаны граффити. В глаза сразу бросалось то, что создавал их талантливый человек. Лизе особенно понравилась сине-черная роза и надпись: «Мечты реальны». Хотелось бы поспорить с автором этого утверждения. Видимо, писал не обломанный судьбой оптимист.
На улице было холодно. Тучи накрывали город тяжелым куполом. В воздухе ощутимо пахло приближающимся дождем.
В детской беседке, за столиком, как раз напротив их подъезда, четыре мужика, грелись с помощью бутылочки сизоватого самогона. Копченая рыба, разложенная на газете, и нарезанные маринованные огурцы с луком говорили о серьезности и долгосрочности данного предприятия.
Невдалеке от местных алкашей старушка в красном пальто и алом берете, (Лиза окрестила ее Красной Шапочкой) непристойно громко уговаривала каштанового пекинеса сделать «ка-ка» на кучу наметенного дворником мусора. Песика же тянуло к чистоте — и он сделал свое дело в детской песочнице.
Мирная картина, привычная для ее родного города, даже и не скажешь, что это областной мегаполис.
Темнело быстро. Лиза решила никуда не ехать, а, выйдя из спального района, просто прогуляться вдоль улицы.
В первые недели их студенчества Яна «подсадила» ее на такие прогулки. Они, не спеша, бродили по городу, рассматривая яркие витрины магазинов. Когда же они получили стипендию, их прогулки получили продолжение — бездумные покупки до тех пор, пока не кончались деньги.
Вот только кончались они очень быстро. В какой-то умной книге Лиза нашла дословный перевод латинского слова «стипендия». Можно было догадаться, что переводилось оно как милостыня…
Переходить дорогу из-за оживленного движения пришлось по подземному переходу. Девушка не боялась замкнутого пространства, но чувствовала себя неуютно в подобных местах.
В подземке было шумно: молодой светловолосый скрипач соперничал в игре со старым цыганом. Седой цыган играл на гитаре и пел приятным хрипловатым голосом старинный романс о свободе. Он выглядел гораздо обездоленней (да еще и с бельмом на правом глазу), чем скрипач. И Лиза потянулась к кошельку. Она всегда давала милостыню — так приучила ее мать. «Дающего рука не оскудеет», — говорила она.
Лиза бросила пятьдесят копеек. Цыган улыбнулся ей, блеснув поразительно белоснежными зубами:
— Бог с тобой, красавица! Счастливой будешь, если не сойдешь с пути! Хочешь, судьбу предскажу?
На его слова Лиза никак не отреагировала, наоборот, ускорила шаг. Она не верила в цыганские предсказания, но слышала о цыганском воровском гипнозе.
На той стороне дороги, у самого выхода из подземного перехода, стояли киоски с живыми цветами. Георгины, розы, лилии и герберы… Белые, розовые, красные, пурпурно-рдяные, желтые, оранжевые… Глаза разбегались от их нежной красоты. Лиза дала себе слово, что со стипендии обязательно купит три огненно-красных герберы.
Час-пик. Кто-то возвращался с работы, кто-то, напротив, шел в ночную смену. И только студенты, вольные птицы, вырвавшись из душных аудиторий, спешили на вечернюю прогулку.
Страница 6 из 42
