Крах моей семьи

Дали. Открыл, пошептал что-то туда. Также пошептал над солью. Сказал, чтобы, как муж придёт, дать ему первым выпить вино и съесть немного соли. Потом взял нож и, сделав какие-то пассы у дверей, сказал, что муж никогда, переступив порог, не скажет плохого слова. Это было интересно для меня: проверить, как сработает его наговор. Потому что муж стал употреблять плохие словечки, а для меня они, как железом по стеклу.

Пришёл муж. Я его ждала и приготовила свечи, вино, как полагается. Правда, пришлось для верности, чтобы всё же съел соль, отварить яиц, благо он их любил. Он выпил вино, и я его выпила. Он посыпал солью яйцо, а я эту соль потом везде использовала.

Но моему мужу почти тут же стало плохо:

— Чем ты меня накормила! Что это за вино?

А я его пила тоже, но у меня всё было нормально, так же и с солью. Его же стало выворачивать наизнанку. Он сначала даже подумал, дурачок, что я его отравила. Вот так. И плохое слово с его уст в нашей квартире ни разу никогда не сорвалось. Верите или нет, но это правда.

Хоть поначалу, после инцидента с девушкой и прощения, наша семья ещё имела видимость семьи, то позже всё опять покатилось вниз глубже и глубже. И секс стал редким, и смотрел он не на меня, а как бы сквозь (первый признак заговора). Потом стал реже и реже приходить домой. Часто выпивал с друзьями, оставался у родителей.

В общем, семьи не стало, она затухла сама по себе. Сына на выходные постоянно забирали родители мужа к себе. Я приходила за сыном в воскресенье вечером, чтобы взять его домой, помыть, переодеть и увести в садик утром. После работы, идя за сыном в садик, я обычно покупала что-то интересненькое для него, чтобы отвлечь его внимание, пока я его одевала домой, и чтобы он не кричал: «Хочу к бабушке и дедушке. Не хочу домой!». Это было всегда. И мне было очень неловко перед людьми, что там они могли подумать: может, я не забочусь или даже бью моего сына? Честно, я была хорошей матерью!

Однажды вечером, когда сын уже спал, мне вдруг захотелось проверить опять входные двери. Я вспомнила, что муж всегда говорил, что он не может переступить порога этой квартиры. Наша квартира была в центре. Старинная, с высоченными потолками, с двойными входными дверями. Такие квартиры строились, наверно, при Сталине для правительства. Квартира имела за своё существование много ремонтов. Я с фонарём стала обследовать каждый уголок между и возле дверей.

Полы были сначала деревянные, потом в коридоре их покрывали плитой, потом линолеумом. Везде у краёв плинтуса, а у двери — не плинтус, а полоска резины, покрашенная под цвет плинтусов. Я потянула за неё, а она тянется, и там ровно посередине рядышком лежат два кусочка ветки какого-то дерева или кустарника, аккуратно очищенные от коры. Один чуть выше, чем другой. У меня даже волосы на голове зашевелились: что это за ветка? Она никак не могла попасть туда случайно. Её разломили и два кусочка положили по центру.

Я вспомнила, что нужно взять заговорённое, отнести на перекрёсток дорог, бросить через плечо, сказать: «Иди туда, откуда пришло» и, не оборачиваясь, уйти. Была среда, около 11 ночи, но фонари все светили. Я вышла на улицу и сделала всё, как полагается. Сразу стало почему-то очень жутко, и я поспешила домой.

На следующий день та рука, в которой я держала те веточки, болела весь день так, будто я носила в ней долгое время тяжеленный чемодан. Был четверг. Я, как обычно, после работы приготовила, чем развлечь своего сына, пока я буду его одевать домой, и направилась в садик.

Сын выбегает мне навстречу и совершенно сражает меня своим воодушевлённым:

— Мама, мама, мы идём домой, да? У меня там машинки!

Я просто осела от изумления. Такого не случалось никогда! Он с энтузиазмом одевается и идёт домой с охотой.

И дома всё хорошо. Я вдруг увидела свою квартиру и поняла, что раньше была словно зашоренная лошадь и видела только в одном направлении. А тут я сразу увидела, что на потолке в углах появилась паутина, что нужно сшить новые наволочки для диванных подушек и прочее. Я вдруг прозрела!

Следующий день был пятницей. Родители мужа, как обычно, забрали к себе из садика моего сына.

А в субботу утром они мне звонят:

— Ирина, ты дома? Не знаем, что случилось, но Сашенька просится домой. Не хочет быть с нами. Подожди, сейчас Сергей привезёт его.

И вот сын дома и радостно носится по комнатам. Мы с мужем. Нет никакого взгляда сквозь. Мы общаемся, как старые добрые друзья. Такими мы остались и по сей день. Семья была разбита, и на этих осколках ни он, ни я восстанавливать её уже не хотели.

Вот так. История моя абсолютно правдива. Нет здесь никакого вымысла. Тем, кто не верит, что с помощью заговоров и магии семьи могут быть разрушены, я не желаю пройти через это самим. Лучше поверьте. Сегодня я, возможно, действовала бы иначе, потому что знаю, что именем Бога можно очистить любой наговор.