Красавчик

Оливер надул губы, делая вид, что все еще обижен, но сам с готовностью приступил к осуществлению задуманного, а именно его самого любимого сценария. Он устроился за стойкой, хаотично похватал с умным видом с десяток бутылок и выставил их перед собой в ряд. Похоже, его глаза загорелись таким неподдельным энтузиазмом, что Перегрин досадливо качнул головой и, отвернувшись, стянул с плеч галстук. Воспользовавшись моментом, Оливер дернул рукой так, что из рукава его джемпера выкатилась пара капсул прямо в подготовленный бокал.

Когда они растворились в бокале, Оливер, насвистывая, взболтал получившийся коктейль и налил себе сока, добавив лишь немного рома, чтобы это все не выглядело подозрительным.

— Готово, — он вышел из-за стойки, держа в руке бокал, и протянул его Перегрину.

Тот принял коктейль из его рук и с интересом посмотрел в бокал:

— А у этого есть название, Рассел?

— Да, — протянул Оливер, судорожно придумывая название. — Сексуальный голод.

Перегрин прыснул:

— И что тут внутри?

— Ничего предосудительного, — Оливер улыбнулся. — Он действует в некоторой степени как «Виагра», но не является лекарством. Мой учитель по барному ремеслу, — начал активно сочинять он, — говорил, что после этого коктейля стойкость…

Он не успел договорить, как Перегрин, усмехнувшись, осушил бокал залпом и облизнулся.

— Вкусно.

Он сделал шаг навстречу Оливеру, и тот в очередной раз отступил назад:

— Хочешь обойтись без разговоров? — томно протянул он. — Думаю, я готов уступить тебе.

Перегрин улыбнулся довольно и потянул руку, но Оливер увернулся от его прикосновения:

— Мне надо в ванну. Подготовиться, знаешь ли.

Перегрин выдохнул сквозь сжатые зубы, нисколько не скрывая своего нетерпения, но все-таки отпустил его.

— Поторопись там. Я сам сделаю все, что нужно, — пообещал он.

Оливер едва заметно передернул плечами и скрылся в ванной, плотно затворив за собой дверь. Дернув защелку, он прислонился лбом к двери и зажмурился. Как же ему было отвратительно это все. Больше всего его злил тот факт, что в другой ситуации этот Перегрин мог бы даже понравиться ему: такие мужчины были в его вкусе — высокие, темноволосые, с резкими, чуть агрессивными чертами лица и крепким телосложением. Он включил душ и сел на край ванны. Шум воды навевал тоску, Оливер прикрыл глаза, и вдруг на одну секунду перед глазами мелькнуло лицо, давно погребенное в памяти. Образ Флинта преследовал его из раза в раз, именно в такие вот моменты, придавая происходящему еще большую отвратительность. Воспоминание об этом человеке было словно немым укором тому, чем Оливер зарабатывал на жизнь.

Выждав порядком десяти минут, Оливер приоткрыл дверь и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Тогда он, стараясь не шуметь, прошел в комнату, выискивая Перегрина взглядом. Тот спал, раскинувшись на диване, но даже сейчас Вуд не мог позволить себе расслабиться. Он поднял с пола пиджак, в котором был его неудачливый «любовник», и засунул руку во внутренний карман. Вытащив портмоне, он, не пересчитывая, достал все деньги и засунул их в карман собственных джинсов.

Уже находясь у дверей, он щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму.

— Спокойной ночи, — бросил Оливер через плечо и вышел.

Лос-Анджелес, август, 2002

Они лежали на кровати, глядя друг другу в глаза, утомленные и расслабленные, и Оливер, начав говорить, уже не мог остановиться.

— Я думал, что после школы все будет по-другому. Ну, знаешь, что я стану кем-то, с кем стоит считаться. Но все стало только хуже. С моим-то характером, — Оливер усмехнулся, — оказалось не так-то просто молчать там, где следовало это сделать. Я вылетал с каждой работы, не продержавшись там и месяца. И каждый чертов раз уверял себя, что это все равно не то, о чем я мечтал. Магазины, супермаркеты — везде требуется улыбаться и кивать, кивать и улыбаться. Меня это здорово бесило. Но ты и сам, наверное, об этом догадываешься, — он поднял руку и почесал нос. — Один раз я даже устроился в библиотеку. Там было неплохо. Такая одухотворенная обстановка, все дела. Но я умудрился через неделю завалить на себя стеллаж, — Оливер засмеялся, вспоминая этот момент. — Чертовы книги валялись на полу, там же разломанная полка, и тут заходит моя начальница. Тот еще божий одуванчик. «Мистер Вуд, вы настоящая катастрофа», — передразнил он, а потом немного помолчал. — Мне пришлось уйти. Потом снова магазины, супермаркеты, бары, кафе. Ну а дальше случился этот «называй-меня-Генри». Мне и до этого приходилось охранять тыл, но этот боров перегнул палку, — Оливер посерьезнел, вспоминая. — Он даже не пытался скрыть, что ему от меня нужно, а Симус — мудак, с которым я встречался на тот момент — считал, что это, блять, отличная возможность, чтобы решить все наши проблемы. Плел мне, что готов закрыть глаза на измену, что не бросит меня после этого. А мне было так противно. Противно от него, от Генри, от самого себя.