Красавчик

Оливер неспешно отложил тост, в который уже успел вгрызться, когда предложение Маркуса достигло его ушей. Он, глядя на скатерть, стряхнул крошки, провел тыльной стороной ладони по губам, старательно отвоевывая себе время, чтобы придумать достойный ответ. Только такого не находилось. Флинт по-прежнему считал его шлюхой? Да, Оливер не дурак, он отлично слышал признание и был склонен верить ему, но создавалось впечатление, что сам Флинт происходящему был далеко не рад. Еще бы. Кто он такой? Таких, как Оливер Вуд, надо трахать под покровом ночи и развлекаться, пока никто не видит. Таких, как он, можно купить. И стоило ли радоваться тому, что его недешево оценили? Если бы он действительно был проституткой, то это предложение было бы как нельзя кстати. Щедро, блять. Квартирка, деньги на тумбочке, секс в благодарность, и все счастливы, да? Оливер скривился и сделал глоток кофе, прежде чем ответить всего пару слов:

— Нет, спасибо. Не прельщает.

Недоумение и разочарование на лице Флинта было таким искренним, что Оливер усмехнулся. Однако самому Маркусу смешно не было. Он хотел что-то сказать, но горло словно сдавило стальным обручем. Маркус рефлекторно схватился за галстук, но так и не ослабив узел, прохрипел:

— В смысле? — кашлянул, прочищая ком в горле, и продолжил: — А что тебя прельщает? Выдавать себя за блядь?! Решил вернуться к своему славному ремеслу?! Это безусловно лучше, чем остаться со мной, правда?! — негодование мгновенно трансформировалось в злость и жгучую обиду, и Маркус неожиданно для самого себя сорвался на крик.

— Лучше выдавать себя за блять, чем стать ей, — усмехнулся Оливер. — Хотя, конечно, спасибо. Я явно поднялся в твоих глазах, раз уж ты готов так много заплатить.

Оливер понимал, что обида отчетливо слышится в его голосе, что ему вообще не стоило говорить этого сейчас, но молчать было невозможно.

— Я никогда не относился к тебя, как к шлюхе, — глухо отозвался Маркус.

— Разве что сейчас, — Оливер отвел взгляд. — Знаешь, я не буду ждать вечера. Я, пожалуй, свалю прямо сейчас.

Маркус смотрел на то, как Оливер делает последний глоток кофе, поспешно вытирает салфеткой рот, отодвигает стул, резко встает, и чувствовал, как его охватывает паника. Он давно не позволял эмоциям брать над собой верх, но сейчас ему стало действительно страшно. Страшно, что Оливер уйдет, и больше Маркус его никогда не увидит.

— Стой, — позвал он, когда Оливер был уже у двери. — Ты не можешь уйти.

— Да ладно? — Оливер даже остановился и повернулся лицом к Маркусу. — Прикинь, а я все-таки собираюсь. И ты вообще не имеешь никакого права мне приказывать. Неделя прошла, я был хорошим мальчиком, — он зло и все еще обиженно смотрел на Маркуса, — но контракт уже закончен. Фенита ля комедия, блять.

Маркус оказался рядом так быстро, что Оливер даже не успел проследить его путь от стола к двери. Секунда, и он уже прижат к ней спиной, а Флинт нависает над ним, яростно сверкая глазами.

— Никакого контракта не было. Как и секса за деньги. Не пытайся убеждать меня в обратном и забудь, что я сказал про квартиру, ты едешь со мной. Хуй я куда тебя отпущу, — решительно выпалил он.

— Без лишних вопросов и разговоров? — буркнул Оливер просто потому, что промолчать было не так-то просто. Его так и подмывало ляпнуть что-то в ответ. Его вообще сейчас тянуло нести всякий бред без остановок. — И все-таки. В каком качестве я поеду с тобой? — на одном дыхании выпалил он. — И, блять, знаешь, ты сейчас такой прям агрессор. Охренеть. То есть это вообще круто. Тебе…

— Вуд, — попытался Маркус остановить нервный поток его речи.

— … идет и все такое. Что?

— Заткнись, — Маркус шумно выдохнул Оливеру в губы и в буквальном смысле бросился на него с поцелуями: яростно, жестко, абсолютно собственнически. Тот не отставал, целуя в ответ не менее воодушевленно, но при этом мягко, словно робко, касаясь пальцами то шеи, то скул, то гладкого выбритого подбородка Маркуса.

— Ты поедешь со мной, — разрывая контакт губ, Маркус посчитал нужным озвучить это еще раз. Оливер молчал. Он замер, подобрался, словно вытянулся в тонкую струну, и только ресницами хлопал, часто-часто моргая.

Маркуса прошиб холодный пот, но одновременно с этим ему казалось, что лицо горит от неловкости и стыда. Потому что с каждой секундой этой липкой тишины ему становилось все страшнее. Если Оливер оттолкнул бы его сейчас, было бы куда больнее. Только не после очередного почти признания. И тогда у него вырвалось пытливое и просящее:

— Поедешь же?

Марк просил неумело. Было видно, что ему это непривычно. Приказывать, требовать, ставить перед фактом — да, но не спрашивать. Постепенно Оливера начало затапливать чувство эйфории. Словно сказки эти, про которые он рассказывал Маркусу, в жизни и правда случаются. Про драконов, принцев и троллей. И его собственный тролль вовремя все исправил. Оливер растянул губы в улыбке и кивнул.

— Я люблю тебя, — тихо признался он.