Красавчик

Маркус поспешил в указанную сторону, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Дин оказался щуплым, но высоким темнокожим парнем — таким же излишне эмоциональным и болтливым, как все афроамериканцы. На вопрос, куда он отвез Оливера, Дин не хотел отвечать, аргументируя это тем, что «он не может предать своего белого бро». В очередной раз удивляясь про себя, как Оливеру удается очаровывать всех, кто оказывается рядом, Маркус был вынужден рассказать истинную причину, почему ему так надо узнать, куда уехал Оливер. Дин же, вероятно, вырос на латиноамериканских мелодрамах или просто оказался излишне чувствительным, потому что растрогался и еще пару драгоценных для Маркуса минут вытирал сопли о его дорогой галстук. Но вот они наконец оказались в машине и тронулись с места.

Оливер резко распахнул глаза, выныривая из какого-то фантасмагорического сна, где Флинт — в роли неуклюжего, безобразного тролля — спасал его — в смокинге и лакированных туфлях — от миссис Фиг, хозяйки жилья, которая рвала одну за другой долларовые купюры и кидала в него со словами: «Они фальшивые, дешевая ты дрянь!» Он передернул плечами и осоловело уставился на все тот же потолок, что возвышался над ним несколькими часами ранее. Что прошло много времени, сомнений не было — солнце уже не било в окно, да и все тело затекло, оказавшееся на длительное время в одном положении. Едва Оливер осознал это, он резко подорвался и тут же рухнул обратно — голова после выпитого изрядно болела. И только отдышавшись, он наконец понял, что именно его разбудило: с улицы раздавались непрекращающиеся автомобильные гудки.

Оливер зажмурился от слишком настойчивого звука и зажал уши ладонями. И кому там так неймется. Может, кто-нибудь уже отреагирует на этот гудок? Очевидно, так думал не только он, потому что где-то сбоку раздался крик:

— Эй, красавчик, а меня прокатишь?

— Заткнись, дура, за мной приехали, — перебил еще кто-то с весельем в голосе.

Оливеру стало любопытно. Он встал, прошел к захламленному балкону, с которого привык сбегать по пожарной лестнице, и выглянул на улицу.

По дороге, распугивая помойных котов с пути, ехал белый кадиллак, на котором не так давно сам Оливер приехал сюда.

Вуд тут же отшатнулся обратно в комнату и выдохнул. Это ведь не мог быть Флинт? Или…? Он потер лицо ладонями и сжал пальцы в кулаки, чтобы сразу распрямить их и все-таки выйти на площадку, откуда начиналась лестница.

— Эй! Это за мной! — весело прервал он перекрикивания разошедшихся дамочек, хотя весело ему совсем не было: скорее наоборот.

— Тогда забирай быстрее. Пока я вперед не проскочила, — отозвалась разукрашенная, как и сам Оливер не так давно, дамочка, и он натянуто улыбнулся ей.

— Вуд! — Маркус высунулся из люка и помахал каким-то пакетом. Что там внутри, рассмотреть с такого расстояния было невозможно.

Сдержать улыбку было трудно, и Оливер спрятал лицо в ладонях, смотря вниз через промежутки между пальцами. Что, черт возьми, этот идиот собирается делать?! Флинт продолжал размахивать руками и кричать его имя, и Оливер был вынужден стыдливо махнуть ему, чтобы тот уже успокоился и перестал привлекать к себе столько внимания. Как будто это было бы возможно. Оливер поморщился: белый кадиллак. Пошлятина какая! Хотя сам он понимал, что эта его реакция — по большей части притворство. Белый кадиллак — это охуенно.

Когда машина остановилась прямо под вудовским балконом, Маркус на секунду исчез внутри, чтобы открыть дверь и почти вывалиться из машины. Но и тут он красиво вышел ситуации, элегантно оправив пиджак и роскошно улыбнувшись свесившимся из окна дамочкам. Оливер закатил глаза на такое явное позерство и громко хмыкнул. Флинт встретился с ним взглядом и, видимо, оценив наглую усмешку на его губах, наигранно нахмурился и рявкнул:

— Ты, тупая, бесстыжая задница, Оливер Даррен Вуд! Спускайся немедленно. Оливер якобы недоуменно поднял брови и ткнул себя пальцем в грудь, словно уточняя, о ком это Флинт говорит. Но потом прыснул, не сдержавшись, и, перегнувшись через перила, ответил в свойственной ему манере:

— Хуй тебе.

— Я тебе рот с мылом вымою, — наигранно нахмурился Маркус, и Оливер лишь на долю секунды задумался, почему они ведут себя так, словно все замечательно.

— Сначала рискни подняться сюда. И что у тебя в пакете? — он вытянул шею и сощурился, но это не принесло никаких плодов. Впрочем, Оливер на самом деле и не рассчитывал рассмотреть, что там.

Маркус, словно только сейчас вспомнил об этом, спохватился и поднял пакет над головой, размахивая им.

— Взятка! — крикнул он, ничуть не смущаясь их неожиданных свидетелей, которых набралось уже почти с весь дом. — Булка и сосиска.

— Тьфу ты! А я думала, там бриллиант от Тиффани в 128 карат, — снова раздался рядом женский голос, но на обладательницу этой реплики тут же зашикали.

— Не в пакете же его возить, дурная!

И тут Оливер рассмеялся. Флинт с этой чертовой сосиской был во много раз круче любого тролля даже в лакированных туфлях.

— Поднимайся, — наконец разрешил он.