Красный

Теперь Майк пил виски. Джон облокотился о стол, который, судя по ощущениям, был усыпан песком, и принялся слушать. Но слушать долго Майк ему не дал: начал расспрашивать. Майк хотел знать, что случилось с Джоном, потому что кто-то сказал, будто того подстрелили, и Джон признался — да, его подстрелили. Тогда Майк спросил, как из всех возможных мест на свете его занесло именно сюда, за край цивилизованного мира, и Джон промолчал, думая, как самого Майка сюда занесло. Потом Майк спросил, что, собственно, Джон собирается здесь делать. Джон честно ответил, что не имеет ни малейшего понятия, и добавил, что ему бы комнату на ночь, только вот денег нет, да и кто с ним комнату разделит…

Майк усмехнулся. Джон не собирался, но все-таки спросил:

— Что?

— Ты уже второй, от кого я слышу это сегодня! — Майк смотрел на него, словно на старого друга, и он почувствовал себя обманщиком.

Вскоре он уже следовал за Майком, который неторопливо шагал к гостинице, одна половина которой как раз достраивалась, а другая выглядела так, словно вот-вот рухнет. Джону доводилось частенько спать и в худших местах, но Майк, вместо того чтобы идти к наполовину окрашенной передней двери, свернул в сторону. Откуда-то раздался странный звук, похожий на удар. Джон вытащил револьвер и взвел курок. Майк посмотрел так, как будто увидел что-то забавное. Потом Джон попытался вспомнить, что на самом деле знает про Майка, и сколько за его лошадь дадут на черной бирже, но когда он уже почти собрался сбежать ко всем чертям, они обогнули дом и остановились.

— Джон, — сказал Майк, — это Шерлок Холмс.

Шерлок Холмс перестал стегать голого мертвого человека хлыстом для верховой езды и повернулся к Джону:

— Вирджиния или Миссисипи?

Джон открыл рот, почувствовав вкус песка. Во взгляде Майка было нечто, смутно напоминавшее сочувствие. Шерлок Холмс отвернулся и нанес еще один удар по телу на земле, потом отшвырнул хлыст, поправил засученные рукава черной рубахи и убрал от лица черные вьющиеся волосы. Джон сглотнул, но в горле тоже был песок.

— Что?

— Вирджиния или Миссисипи? — повторил Шерлок Холмс и поднял бровь. — Оба? Много где побывал, пока не получил пулю в плечо. Я играю по ночам на скрипке, вас это не побеспокоит?

— Скрипка?

Шерлок тяжело вздохнул.

— Музыкальный инструмент, на котором играют с помощью смычка, вы наверняка слышали. Если мы собираемся делить в комнату, надо узнать о самых неприятных привычках друг друга… Правда, должен добавить, что играю я исключительно хорошо.

— Комнату? — повторил Джон и посмотрел на Майка. — Кто сказал про «делить комнату»?

— Я, — Шерлок нагнулся, чтобы изучить спину трупа. — Я сказал Майку утром, что мое золото подходит к концу, а поскольку просить у брата мне бы категорически не хотелось, ему придется найти мне кого-то, с кем я могу разделить комнату на несколько ночей. И вот он притаскивает ко мне солдата, которые последние два года шатался по западу в поисках неприятностей на свою задницу, — Джон набрал в грудь воздуха, и Шерлок повернулся к нему: — Что, было и еще что-то? Интересно.

— Поразительно, — сказал Джон и прикусил губу. Губы тоже напоминали на вкус песок. Майк и Шерлок Холмс застыли на месте, глядя на него.

— Поразительно? — переспросил Холмс.

Джон кивнул. Холмс смотрел на него, сузив глаза и словно пытаясь заглянуть в самую душу. Джон переступил с ноги на ногу, вытирая пот со лба:

— А… что люди обычно говорят в таких случаях?

— Убирайся к черту, — ответил Холмс все еще слегка удивленно, и Джон шагнул к нему по скрипящему песку, стараясь не смотреть на почерневшую от синяков задницу голого мертвого мужчины.

— Джон Ватсон, — решительно сказал он, протягивая руку. — Джон.

— Шерлок.

В маленькой комнате было все необходимое: две кровати, ночной горшок, потертый ковер и даже письменный стол, за которым Джон смог нормально почистить оружие. Он положил револьвер на стол, а потом убрал обратно в кобуру. Шерлок стоял за спиной и, очевидно, чего-то от него ждал, но Джон давно ни с кем не беседовал — несколько то ли недель, то ли лет — и слегка подзабыл, как это делается. Так что он повернулся, взглянул Шерлоку в глаза, потом посмотрел куда-то еще и уселся на ближайшую кровать.

— Вы, должно быть, неплохой стрелок, да?

— Чертовски хороший.

Только стрелять он и умел. Еще на войне он научился перевязывать раны, потому что ран было много. Например, когда пуля царапала висок, но решала не пробивать голову насквозь, или когда рядом разрывалось ядро, под тобой умирала лошадь, а нога превращалась в месиво из костей и мяса, потому что на нее падал вместе с лошадью приятель, спавший рядом с тобой прошлой ночью.

— Превосходно. Тут в последнее время было несколько очень странных самоубийств.