Крещенские игры

Что там говорить, по ходу нашей повседневной жизни нам постоянно встречаются подобные «синхронизмы», пусть и не такие яркие, как вышеописанные, но люди, не обращающие на них специального внимания, попросту пропускают их мимо своих глаз, и не видят всей этой загадочности, которой окутан мир. Нет, П., наука, вероятно, никогда не сможет отыскать этот материал, из которого соткана тонкая ткань реальности, и рассказать тебе, что же произошло в кабинете Юнга, ночном лесу, где остановился мой отец, и маленькой темной комнатке, в которой проходил ваш спиритический сеанс. Сама логика в лице так называемого «парадокса Рассела» отрицает возможность подобного познания, отрицает возможность познания разума самим собой. Все, чем нам остается довольствоваться — фактами этих произошедших, но необъяснимых событий.

Дальнейшая наша беседа была оторвана от философских тем, мы пили чай и говорили об учебе, когда я, загадочно улыбаясь, подшутил над П.:

— П., а что если Никита уже мертв?

— Никита, не пугай меня, ты же «в онлайне» — ответила она, заглядывая в гаджет, предоставляющий ей доступ в интернет.

— Но как я могу быть «в онлайне», если у меня нет при себе ни одного устройства, с которого я бы мог посетить социальные сети? — спросил я все с той же загадочной улыбкой.

Именно в тот момент мне в голову пришел сценарий злой шутки, которая разыгралась в квартире П. на протяжении всей последующей ночи. Впрочем, возможно, этот сценарий всегда существовал в темных закоулках вечности, а я был лишь его смеренным исполнителем, повеливаемый той жестокой и таинственной силой, которую в народе принято называть судьбой, и скоро читатель поймет, почему я так говорю.

П., явно не желая принимать правила навязываемой ей игры, ответила, что не знает, как я могу быть в онлайне, но уверена, что Никита жив, и в данный момент находится перед ней.

Успокоившаяся достаточно, чтобы хотя бы на время выпустить из своих рук крест и телефон (который она держала, чтобы случайно не оказаться в темноте), она ушла в ванную помыть голову.

В момент, когда я вышел на лестничную клетку с телефоном в руках, мое лицо уже было скованно выражением холодной ярости режиссера театра, который задумал сотворить сколь жестокий, столь же бессмысленный спектакль на сцене маленькой московской квартиры. Именно в этом состоянии я совершаю поступки, о которых впоследствии сожалею на протяжении лет, а возможно и всей своей короткой жизни. Я позвонил своему другу, описал всю сложившуюся ситуацию и свой план относительно нее, попросив его зайти в социальную сеть с моего аккаунта и отвечать на сообщения П. от моего имени таким образом, будто я так и не доехал до ее квартиры.

Когда я вернулся на кухню, П. все еще мыла голову. Я сидел в предвкушении исполнения своего жестокого замысла, мои пальцы судорожно впивались в сидение стула под воздействием того невыносимого чувства, которое я бы назвал чувством неутолимой фрустрации, боли разума, от которой невозможно избавиться, лишь немного смягчить жестокостью в те моменты, когда она достигает своего предела Когда П. вернулась из ванны, внешне я был в том же состоянии, в котором она меня оставила, только взгляд мой стал чуть более загадочным, а улыбка — чуть более жестокой. Она, видимо все еще терзаемая сомнениями относительно моей последней фразы, решила меня проверить:

— Если ты в самом деле не Никита, то с легкостью ответишь на вопросы, которые я сейчас тебе задам. Где я была в Индии в детстве?

В тот момент мой отец находился в Гоа, к тому же я слышал, что Гоа является излюбленным местом посещения туристов, поэтому ответил соответственно.

— Ладно, возможно об этом я тебе рассказывала.

Следующий заданный вопрос я к великому сожалению сейчас вспомнить не могу, но он так же относился к разряду «статистических», либо я просто знал ответ, а потому так же ответил правильно.

— Что ж, это все просто, ты мог догадаться, а скажешь ли ты номер начальной школы, в которой я училась? Уверена, что я тебе его не называла.

— Нет, П., что ты, я не знаю, да успокойся ты, я — Никита, ответил я без секунды раздумий, призвав на помощь всю иронию, на какую только был способен.

П. встала со стула и принялась мыть посуду, стоя ко мне спиной. В этот момент я закрыл глаза и мысленно обратился к духу: «Анти, в какой школе она училась?», перед моим взором замелькали линии и цветные разводы, которые читатель так же может лицезреть, закрыв глаза. Среди этих разводов я разглядел цифры — 406, нет, постой, 405, да, точно, там на конце пятерка.

Чтобы повысить свои шансы на успех, я тихо сказал:

— П., на четыре начинается?

Тарелка выскользнула из рук П., с грохотом падая в груду посуды, скопленной в металлической раковине. П. схватила свой деревянный крест, направив его на меня, а другой рукой начала строчить сообщения в своем гаджете (как выяснилось потом, школа была сорок пятой).