Это произошло в те времена, когда никто не верил в нечистую силу. Страна продвигалась быстрыми темпами к коммунизму, завершая строительство первой его ступени. Лекторат активно вступал в борьбу с «церковным мракобесием».
Добавить в моё избранное
7 мин, 32 сек 18284
Повсюду велась атеистическая пропаганда. Членам партии было запрещено ходить в церковь, участвовать в церковных обрядах. Но нечистая сила и тогда не дремала, вмешиваясь, где только можно, в человеческие дела. Случилось это поздней осенью, где-то в конце ноября. Уже неделю стояли стылые, с пронизывающими ветрами, дни, а вечерами, хотя и стихали осенние ветродуи, на душе было как-то неуютно, словно озябшее сердце никак не могло согреться из-за недостатка тепла.
Какой-то душевный холод, тоску испытывала и Настасья Кондратьевна, пожилая женщина, жившая одиноко на окраине ничем не приметного на первый взгляд шахтерского поселка. Она была глубоко верующей. В доме у нее сохранилась небольшая иконка, на которую она часто молилась, а в летней кухне, находившейся отдельно от дома, не было даже креста. Настасья Кондратьевна недавно похоронила мужа и почему-то боялась заходить в кухню, особенно по вечерам. Она решила освятить ее и приобрести для кухни какую-нибудь церковную принадлежность, хотя бы крест, который купить где-то было просто невозможно.
На улице Калиновке, в большом доме у реки, жил сельский умелец Николай Калинович. Ему было пятьдесят с небольшим. Он был человек добрый, общительный, готовый всегда всем прийти на помощь. Настасья Кондратьевна решила обратиться со своей просьбой именно к нему.
Однажды вечером она постучалась в ворота его дома. Послышались неторопливые шаги, и на пороге ее встретил радушный хозяин. Каждому своему гостю он радовался как ребенок, поэтому сразу пригласил женщину к себе. Но Настасья Кондратьевна отказалась проходить в дом и прямо с порога стала его умолять помочь ей. Она со слезами на глазах произнесла:
— Николушка, я тебя очень попрошу об одном одолжении. Оно, конечно, необычное, но ты такой мастер, что кроме тебя никто этого больше не сделает.
— А что случилось? — спросил он.
— Сделай мне, пожалуйста, небольшой крест в летнюю кухню. Ты же знаешь, что у меня недавно умер муж, и я осталась совсем одна. Как-то страшновато мне, да и мерещиться стало всякое. Особенно по ночам. Хочу от греха подальше крест в кухне повесить, а то сама боюсь и заходить туда. В хате-то у меня иконка висит, а больше ничего и нет. Хочешь, я перед тобой на колени встану?
И просительница, не дожидаясь ответа, рухнула перед ним на колени.
— Да что Вы! Не надо! — вскрикнул Николай и испуганно огляделся по сторонам, боясь, что кто-то увидит. Тогда скандала не оберешься! Ведь он член партии!
Он вспомнил, как его мать крестила своего внука, его младшего сынишку — Александра. Кто-то тогда случайно в церкви оказался и видел это. А на следующий день было срочно созвано партсобрание и здорово ему потрепали тогда нервы. Призывали к партийной чести, совести, грозились выгнать из ее членов и даже с работы. В общем, много крови попортили. И теперь вот с такой просьбой хлопот не оберешься. Допустим, сделает он ей крест, а вдруг об этом кто-нибудь да узнает? На работе пойдут сплетни, а там и до начальства дойдет. Шахтеры — народ крутой, церемониться долго не будут. Николаю стало жарко. Он расстегнул ворот рубахи и задумался.
— Родненький ты мой, — заголосила тут Настасья Кондратьевна.
— Не отказывайся ради Бога, умоляю тебя! Если не сделаешь мне крест, то Бог тебе этого не простит. Большой грех на твоей душе будет!
— Ну хорошо, — согласился Калинович.
— Какой Вам нужен крест?
Просительница начала подробно ему объяснять, что крест должен быть деревянный, небольшой, но настоящий, православный.
— Я его на стенку в углу хочу повесить, чтобы молиться. А то зайду на кухню, помолюсь, а угол-то пустой и прислониться не к чему. Ты уж мне помоги, очень прошу, а я тебя отблагодарю, — причитала женщина.
— Хорошо, сделаю, — пообещал Николай.
— Сказал — значит будет. Ты же меня знаешь! Настасья Кондратьевна, умиротворенная после трудной беседы, направилась домой. Горячо помолившись Богу, легла спать. Когда часы пробили полночь, стол, на котором они стояли, заходил ходуном. Женщина проснулась. За столом сидел ее покойный муж.
— Сеня? — удивилась она.
— Да, я, — ухмыляясь, произнес муж.
— Я пришел тебе сказать, что ничего у вас с крестом не получится. Я отговорю Николая делать крест, а если мне не удастся, то я найду, кому поручить это дело. Тому он не откажет. Видение исчезло. Настасья Кондратьевна долго не могла прийти в себя от испуга. Она выбежала из дома и, боясь в него заходить, всю ночь просидела в саду под яблоней.
На следующий день она опять пошла к Николаю со своей просьбой. Тому уже стали надоедать ее частые похождения, и он решил выполнить данное обещание как можно скорее. В этот же день Николай начал подбирать материал для креста. За работой он не заметил, как день быстро сменился вечером, и наступили ночные сумерки. Николай был дома один, так как старший сын, Василий, служил в армии, а младший, Сашка, уехал вместе с матерью к его теще, которая сильно заболела.
Какой-то душевный холод, тоску испытывала и Настасья Кондратьевна, пожилая женщина, жившая одиноко на окраине ничем не приметного на первый взгляд шахтерского поселка. Она была глубоко верующей. В доме у нее сохранилась небольшая иконка, на которую она часто молилась, а в летней кухне, находившейся отдельно от дома, не было даже креста. Настасья Кондратьевна недавно похоронила мужа и почему-то боялась заходить в кухню, особенно по вечерам. Она решила освятить ее и приобрести для кухни какую-нибудь церковную принадлежность, хотя бы крест, который купить где-то было просто невозможно.
На улице Калиновке, в большом доме у реки, жил сельский умелец Николай Калинович. Ему было пятьдесят с небольшим. Он был человек добрый, общительный, готовый всегда всем прийти на помощь. Настасья Кондратьевна решила обратиться со своей просьбой именно к нему.
Однажды вечером она постучалась в ворота его дома. Послышались неторопливые шаги, и на пороге ее встретил радушный хозяин. Каждому своему гостю он радовался как ребенок, поэтому сразу пригласил женщину к себе. Но Настасья Кондратьевна отказалась проходить в дом и прямо с порога стала его умолять помочь ей. Она со слезами на глазах произнесла:
— Николушка, я тебя очень попрошу об одном одолжении. Оно, конечно, необычное, но ты такой мастер, что кроме тебя никто этого больше не сделает.
— А что случилось? — спросил он.
— Сделай мне, пожалуйста, небольшой крест в летнюю кухню. Ты же знаешь, что у меня недавно умер муж, и я осталась совсем одна. Как-то страшновато мне, да и мерещиться стало всякое. Особенно по ночам. Хочу от греха подальше крест в кухне повесить, а то сама боюсь и заходить туда. В хате-то у меня иконка висит, а больше ничего и нет. Хочешь, я перед тобой на колени встану?
И просительница, не дожидаясь ответа, рухнула перед ним на колени.
— Да что Вы! Не надо! — вскрикнул Николай и испуганно огляделся по сторонам, боясь, что кто-то увидит. Тогда скандала не оберешься! Ведь он член партии!
Он вспомнил, как его мать крестила своего внука, его младшего сынишку — Александра. Кто-то тогда случайно в церкви оказался и видел это. А на следующий день было срочно созвано партсобрание и здорово ему потрепали тогда нервы. Призывали к партийной чести, совести, грозились выгнать из ее членов и даже с работы. В общем, много крови попортили. И теперь вот с такой просьбой хлопот не оберешься. Допустим, сделает он ей крест, а вдруг об этом кто-нибудь да узнает? На работе пойдут сплетни, а там и до начальства дойдет. Шахтеры — народ крутой, церемониться долго не будут. Николаю стало жарко. Он расстегнул ворот рубахи и задумался.
— Родненький ты мой, — заголосила тут Настасья Кондратьевна.
— Не отказывайся ради Бога, умоляю тебя! Если не сделаешь мне крест, то Бог тебе этого не простит. Большой грех на твоей душе будет!
— Ну хорошо, — согласился Калинович.
— Какой Вам нужен крест?
Просительница начала подробно ему объяснять, что крест должен быть деревянный, небольшой, но настоящий, православный.
— Я его на стенку в углу хочу повесить, чтобы молиться. А то зайду на кухню, помолюсь, а угол-то пустой и прислониться не к чему. Ты уж мне помоги, очень прошу, а я тебя отблагодарю, — причитала женщина.
— Хорошо, сделаю, — пообещал Николай.
— Сказал — значит будет. Ты же меня знаешь! Настасья Кондратьевна, умиротворенная после трудной беседы, направилась домой. Горячо помолившись Богу, легла спать. Когда часы пробили полночь, стол, на котором они стояли, заходил ходуном. Женщина проснулась. За столом сидел ее покойный муж.
— Сеня? — удивилась она.
— Да, я, — ухмыляясь, произнес муж.
— Я пришел тебе сказать, что ничего у вас с крестом не получится. Я отговорю Николая делать крест, а если мне не удастся, то я найду, кому поручить это дело. Тому он не откажет. Видение исчезло. Настасья Кондратьевна долго не могла прийти в себя от испуга. Она выбежала из дома и, боясь в него заходить, всю ночь просидела в саду под яблоней.
На следующий день она опять пошла к Николаю со своей просьбой. Тому уже стали надоедать ее частые похождения, и он решил выполнить данное обещание как можно скорее. В этот же день Николай начал подбирать материал для креста. За работой он не заметил, как день быстро сменился вечером, и наступили ночные сумерки. Николай был дома один, так как старший сын, Василий, служил в армии, а младший, Сашка, уехал вместе с матерью к его теще, которая сильно заболела.
Страница 1 из 2
