Попробую рассказать свою историю, и заранее прошу прощения за возможные ошибки, не судите строго. Раньше я слушала с интересом такие истории, но как-то и не верилось во все это, пока сама не столкнулась с подобным в своей жизни. До 19 лет я не знала о том, что моя бабушка и мать умеют заговаривать болезни, остужать, привораживать, находить пропавших людей и вещи и многое другое. Это умение не афишировали, на этом не наживались, просто помогали и так, что знали об этом не многие.
Добавить в моё избранное
6 мин, 40 сек 942
Однажды я приехала в гости к матери и опрокинула на себя кипящий чайник. Рука до локтя была облита кипятком, но к счастью на кухне находилась в это время мать и она быстро среагировала, что-то шептала, водила птичьим пером, и буквально на глазах краснота от ожога сошла и никакой боли, хотя обычно в таких случаях появляются волдыри, кожа сходит и, конечно, дикая боль и длительное лечение, если не пересадка кожи. Затем у меня было рожистое воспаление, которое тоже вылечила мать и многое другое. Но рассказ мой не об том.
Так уж вышло, что после развода меня с дочкой, которой было восемь лет, пригласила к себе жить моя крестная. Жила она одна, муж к тому времени у нее скончался, а ребенок у нее умер во младенчестве. После войны она работала в деревенских школах, в то время и закрутился у нее роман, но рассказывать об этом она не любила. Родила мальчика и отдала его на воспитание сестре, а у той тоже дети маленькие. Мальчик заболел. По одной версии простудился, по другой — кишечная инфекция. Но после смерти малыша крестная почему-то его боялась. Теперь она была свободна и продолжала работать в школе учителем младших классов. В 49-м году увела из семьи мужчину, у которого осталась куча детей. Выкупили они дом и стали жить, но общих детей им бог не дал. Женой была она не очень верной, а учительницей строгой, иногда слишком. Если до кого-то из учеников что-то не доходило, то она не отступала — «вбивала» знания и держала в школе до позднего вечера, могли и синячки оставаться после таких уроков.
Родственников всех тоже держала в кулаке. Свекровь с ними жила, но частенько от такой невестки сбегала, а так как жить бедной было негде, то приходилось возвращаться. Но пришло время, осталась моя крестная одна, и я после развода с мужем приехала к ней с дочкой. Она упросила остаться с ней, сказала, что недолго ей осталось жить и глаза закрыть после смерти некому, кроме меня. Ну и стали жить-поживать втроем. Я устроилась на работу продавцом с утра и до позднего вечера. Дочка в школе, а после продленки — домой. Крестная её невзлюбила, могла перед носом дверь закрыть, тарелку с супом забрать и выбросить, ущипнуть. Шипела на неё постоянно, гнобила как могла. Бывали и хорошие дни, когда в доме мир и покой. Но дальше — больше. Доходило до маразма, могла взять из комода чистое белье дочки, подтереться им и обратно убрать. Сюрприз, так сказать.
Года три жили мы с ней, и когда мое терпение стало иссякать, решила я уехать обратно в город, где у меня оставалась квартира. Крестная испугалась, что останется одна и опять уговорила меня, переписала на меня свой дом. В последнее время она совсем стала мало двигаться, еле вставала с постели, ходила под себя. И все лежала. То вдруг подзовет меня, я подойду, а она молчит, что-то хочет сказать, но не может. Ела с ложечки, но все хуже и хуже стала чувствовать себя. Давление в норме, конкретно ничего не болит, но ни встать, ни разговаривать не может. Вот тогда-то я и попросила свою мать помочь. Заговорила она воду, после которой наступает облегчение. Тому, кому суждено жить, — встанет, а кому пришло время — спокойно отойдет в мир иной. Пропоила я водичкой крестную, двое суток без сна, постоянно у постели с крестной, устала и решила прилечь в соседней комнате, где на диване спала дочка. Тут начала крестная дышать с трудом, хрипами, задыхаться. Мне было очень жалко, но я могла только молиться за неё. Потом она затихла.
После вызова фельдшера был уже первый час ночи, но надо покойницу обмыть, одеть, в гроб положить. Прибежали мои брат с матерью, соседская старушка, сделали все как полагается, помянули по 50 грамм и все разошлись, остались мы одни с дочкой до утра. Но что странно, дочь так и не проснулась, а ведь мы двигали мебель и в том числе диван, на котором она спала, громко разговаривали, гремели посудой, тазами, но ребенок спал и ничего не слышал. С утра у меня хлопоты с похоронами, беготня по магазинам, заготовка еды для стола, а ночами сидела у гроба. Старушки и соседи, которые приходили днем, все уходили к вечеру, со мной оставались только брат с матерью, но и они умудрялись поспать, а я не могла. Только прилягу, как вдруг меня кто за ноги дернет. Сидя, прислонившись спиной к шкафу, пыталась глаза прикрыть, так по шкафу как будто кулаком кто треснет. Оставила всяческие попытки и так и не ложилась больше, тем более, что накануне похорон надо было готовить к столу. Откуда силы только брались, ума не приложу, даже усталости не было.
Но вот все позади, проводили её в последний путь, помянули и все разъехались. Днем на улице встретила соседку, и она меня спросила, не боюсь ли я ночами оставаться одна. Я ей ответила, что не страшно, хотя жутковато все-таки было и присутствие кого-то постороннего ощущалось. Соседка сказала, что не стоит так отвечать и на этом разговор закончился. А вечерами, после всех домашних дел, мы смотрели телевизор, затем дочка после девяти уже ложилась, а я при свете ночника еще немного любила посидеть.
Так уж вышло, что после развода меня с дочкой, которой было восемь лет, пригласила к себе жить моя крестная. Жила она одна, муж к тому времени у нее скончался, а ребенок у нее умер во младенчестве. После войны она работала в деревенских школах, в то время и закрутился у нее роман, но рассказывать об этом она не любила. Родила мальчика и отдала его на воспитание сестре, а у той тоже дети маленькие. Мальчик заболел. По одной версии простудился, по другой — кишечная инфекция. Но после смерти малыша крестная почему-то его боялась. Теперь она была свободна и продолжала работать в школе учителем младших классов. В 49-м году увела из семьи мужчину, у которого осталась куча детей. Выкупили они дом и стали жить, но общих детей им бог не дал. Женой была она не очень верной, а учительницей строгой, иногда слишком. Если до кого-то из учеников что-то не доходило, то она не отступала — «вбивала» знания и держала в школе до позднего вечера, могли и синячки оставаться после таких уроков.
Родственников всех тоже держала в кулаке. Свекровь с ними жила, но частенько от такой невестки сбегала, а так как жить бедной было негде, то приходилось возвращаться. Но пришло время, осталась моя крестная одна, и я после развода с мужем приехала к ней с дочкой. Она упросила остаться с ней, сказала, что недолго ей осталось жить и глаза закрыть после смерти некому, кроме меня. Ну и стали жить-поживать втроем. Я устроилась на работу продавцом с утра и до позднего вечера. Дочка в школе, а после продленки — домой. Крестная её невзлюбила, могла перед носом дверь закрыть, тарелку с супом забрать и выбросить, ущипнуть. Шипела на неё постоянно, гнобила как могла. Бывали и хорошие дни, когда в доме мир и покой. Но дальше — больше. Доходило до маразма, могла взять из комода чистое белье дочки, подтереться им и обратно убрать. Сюрприз, так сказать.
Года три жили мы с ней, и когда мое терпение стало иссякать, решила я уехать обратно в город, где у меня оставалась квартира. Крестная испугалась, что останется одна и опять уговорила меня, переписала на меня свой дом. В последнее время она совсем стала мало двигаться, еле вставала с постели, ходила под себя. И все лежала. То вдруг подзовет меня, я подойду, а она молчит, что-то хочет сказать, но не может. Ела с ложечки, но все хуже и хуже стала чувствовать себя. Давление в норме, конкретно ничего не болит, но ни встать, ни разговаривать не может. Вот тогда-то я и попросила свою мать помочь. Заговорила она воду, после которой наступает облегчение. Тому, кому суждено жить, — встанет, а кому пришло время — спокойно отойдет в мир иной. Пропоила я водичкой крестную, двое суток без сна, постоянно у постели с крестной, устала и решила прилечь в соседней комнате, где на диване спала дочка. Тут начала крестная дышать с трудом, хрипами, задыхаться. Мне было очень жалко, но я могла только молиться за неё. Потом она затихла.
После вызова фельдшера был уже первый час ночи, но надо покойницу обмыть, одеть, в гроб положить. Прибежали мои брат с матерью, соседская старушка, сделали все как полагается, помянули по 50 грамм и все разошлись, остались мы одни с дочкой до утра. Но что странно, дочь так и не проснулась, а ведь мы двигали мебель и в том числе диван, на котором она спала, громко разговаривали, гремели посудой, тазами, но ребенок спал и ничего не слышал. С утра у меня хлопоты с похоронами, беготня по магазинам, заготовка еды для стола, а ночами сидела у гроба. Старушки и соседи, которые приходили днем, все уходили к вечеру, со мной оставались только брат с матерью, но и они умудрялись поспать, а я не могла. Только прилягу, как вдруг меня кто за ноги дернет. Сидя, прислонившись спиной к шкафу, пыталась глаза прикрыть, так по шкафу как будто кулаком кто треснет. Оставила всяческие попытки и так и не ложилась больше, тем более, что накануне похорон надо было готовить к столу. Откуда силы только брались, ума не приложу, даже усталости не было.
Но вот все позади, проводили её в последний путь, помянули и все разъехались. Днем на улице встретила соседку, и она меня спросила, не боюсь ли я ночами оставаться одна. Я ей ответила, что не страшно, хотя жутковато все-таки было и присутствие кого-то постороннего ощущалось. Соседка сказала, что не стоит так отвечать и на этом разговор закончился. А вечерами, после всех домашних дел, мы смотрели телевизор, затем дочка после девяти уже ложилась, а я при свете ночника еще немного любила посидеть.
Страница 1 из 2
