Королевство Алдания почти ничем не отличается от соседних стран. Почти ничем, кроме населения.
336 мин, 4 сек 3918
— Почему люди твоей госпожи так ужасно выглядят? Она что совсем о них не заботится? — недоуменно поинтересовался Рюг. Фицко скрипуче рассмеялся :
— Просто они слишком давно умерли, а мертвецам все равно, на кого они похожи. Нет, она иногда о них вспоминает, подбрасывает что-нибудь или кого-нибудь. Но и те, в деревне, поверь мне, выглядят не намного приятнее.
Озадаченный таким ответом юноша надолго замолчал, пытаясь понять, шутит странный горбун или все же говорит правду.
Вскоре они добрались до освещенной факелами толстой решетки, сделанной в виде дверей. Привратник, как две капли воды похожий на его провожатых, отодвинул тяжелый засов и впустил их внутрь. Пройдя еще немного, они остановились у почерневшей от времени двери. Фицко толкнул ее, и Рюдигер зажмурился от хлынувшегося оттуда яркого света. Постепенно его глаза привыкли к новой обстановке, и он смог внимательно рассмотреть просторное помещение.
Здесь было светло, горели бесчисленные свечи с резким ароматом. Богатая обстановка была странной для подземелья, но поражала роскошью. Гобелены на почерневших от времени и сырости стенах, персидский ковер на полу, изящная мебель из красного дерева — не хуже, чем во дворце.
— Хозяйка, — горбун смиренно склонил голову, — мы доставили его.
Стройная женщина в золотом платье обернулась. У нее была изящная фигура и безупречно красивое, но жестокое надменное лицо. От нее веяло настоящей смертью. Рюдигер с ужасом узнал в ней незнакомку в красном, с которой он танцевал на балу. Она еле заметно кивнула:
— Я вижу. А теперь оставьте нас одних.
— Но госпожа, вы уверены… Хоть он и выглядит молоденьким недоумком, все же это не человек.
Рюдигер с ненавистью взглянул на неожиданно разговорившегося горбуна, решив отомстить дерзкому простолюдину при первой возможности. Но красавица мило улыбнулась:
— Я рада, что ты всегда заботишься о своей госпоже, но этот юноша — мой гость, а не пленник. И я бы хотела поговорить с ним наедине!
Горбун почтительно поклонился и поспешил к двери, увлекая за собой своего медлительного товарища. На пороге он обменялся с вампиром выразительным взглядом и слишком громко хлопнул дверью.
— Ну здравствуй, Рюдигер фон Шлотерштайн! Мы ведь уже знакомы, или мне все-таки представиться?
— Смею предположить, что вы приходитесь дальней родственницей печально известной Эмилии Вандорф.
— Рюдигер попытался поддержать непринужденный тон беседы.
— Ты почти угадал. Я действительно принадлежу к этому древнему и незаслуженно забытому роду. Скажи, мой мальчик, тебе не доводилось видеть изображение бедной Эмилии? — красавица задумчиво накручивала на палец светлый локон.
Рюдигеру страстно захотелось выругаться, сейчас он меньше всего был склонен обсуждать внешность давно сгинувшей дьяволицы. Но напомнив себе, что он все же в гостях, юноша вежливо ответил:
— Королевским указом запрещены любые изображения кровавой госпожи, это всем известно!
— Приятно слышать, что настоящая красота не оставляет никого равнодушным! — женщина вдруг громко расхохоталась, в ее смехе, звонко разлетевшемся по огромному залу, было Что-то жуткое. Она подошла к большому портрету на стене и отдернула запылившуюся бархатную завесу.
— Ты не находишь, что мы похожи?
С картины на барона смотрела гордая красавица в роскошном платье из темно-вишневого бархата. В ушах тяжелые серьги с алыми рубинами. Странное лицо, красивое, но слишком уж равнодушен взгляд карих глаз. Чтобы вызвать хоть искорку жизни, чтобы заставить эти губы дрогнуть в улыбке, а бледные щеки зажечься слабым румянцем, необходимо какое-то сильное потрясение. Например, чужие страдания и даже смерть… Рюдигер усилием воли заставил себя оторваться от портрета. Переведя взгляд на застывшую в гордой позе рядом с картиной женщину, он не поверил свои глазам. То же равнодушное прекрасное лицо, скучающий, немного безумный взгляд … Юноша растерянно опустился в оказавшееся рядом кресло.
— Ты Эмилия Вандорф, кровавая графиня! — он почувствовал, как волосы зашевелились на голове.
— Но как такое возможно? Тебя же казнили двести лет назад по приказу короля!
Эмилия улыбнулась, открывая мелкие острые зубы:
— На самом деле мне удалось обмануть своих палачей! Ты же слышал о вечно живущих?
Рюдигер с отвращением сплюнул на персидский ковер:
— Да кто же о них не слышал, осиновый кол им в задницу!
Жуткие легенды его народа, страшные сказки, которыми пугали детей длинными осенними вечерами, внезапно оказались правдой. В далекие языческие времена посвященным были известны тайные магические ритуалы, при помощи которых можно было превратить обычного нелюдя в страшное создание, живого мертвеца. Он становился практически бессмертен, да только, чтобы продлить свое существование, ему требовалась чужая кровь, и не просто кровь, а чужая жизнь!
— Просто они слишком давно умерли, а мертвецам все равно, на кого они похожи. Нет, она иногда о них вспоминает, подбрасывает что-нибудь или кого-нибудь. Но и те, в деревне, поверь мне, выглядят не намного приятнее.
Озадаченный таким ответом юноша надолго замолчал, пытаясь понять, шутит странный горбун или все же говорит правду.
Вскоре они добрались до освещенной факелами толстой решетки, сделанной в виде дверей. Привратник, как две капли воды похожий на его провожатых, отодвинул тяжелый засов и впустил их внутрь. Пройдя еще немного, они остановились у почерневшей от времени двери. Фицко толкнул ее, и Рюдигер зажмурился от хлынувшегося оттуда яркого света. Постепенно его глаза привыкли к новой обстановке, и он смог внимательно рассмотреть просторное помещение.
Здесь было светло, горели бесчисленные свечи с резким ароматом. Богатая обстановка была странной для подземелья, но поражала роскошью. Гобелены на почерневших от времени и сырости стенах, персидский ковер на полу, изящная мебель из красного дерева — не хуже, чем во дворце.
— Хозяйка, — горбун смиренно склонил голову, — мы доставили его.
Стройная женщина в золотом платье обернулась. У нее была изящная фигура и безупречно красивое, но жестокое надменное лицо. От нее веяло настоящей смертью. Рюдигер с ужасом узнал в ней незнакомку в красном, с которой он танцевал на балу. Она еле заметно кивнула:
— Я вижу. А теперь оставьте нас одних.
— Но госпожа, вы уверены… Хоть он и выглядит молоденьким недоумком, все же это не человек.
Рюдигер с ненавистью взглянул на неожиданно разговорившегося горбуна, решив отомстить дерзкому простолюдину при первой возможности. Но красавица мило улыбнулась:
— Я рада, что ты всегда заботишься о своей госпоже, но этот юноша — мой гость, а не пленник. И я бы хотела поговорить с ним наедине!
Горбун почтительно поклонился и поспешил к двери, увлекая за собой своего медлительного товарища. На пороге он обменялся с вампиром выразительным взглядом и слишком громко хлопнул дверью.
— Ну здравствуй, Рюдигер фон Шлотерштайн! Мы ведь уже знакомы, или мне все-таки представиться?
— Смею предположить, что вы приходитесь дальней родственницей печально известной Эмилии Вандорф.
— Рюдигер попытался поддержать непринужденный тон беседы.
— Ты почти угадал. Я действительно принадлежу к этому древнему и незаслуженно забытому роду. Скажи, мой мальчик, тебе не доводилось видеть изображение бедной Эмилии? — красавица задумчиво накручивала на палец светлый локон.
Рюдигеру страстно захотелось выругаться, сейчас он меньше всего был склонен обсуждать внешность давно сгинувшей дьяволицы. Но напомнив себе, что он все же в гостях, юноша вежливо ответил:
— Королевским указом запрещены любые изображения кровавой госпожи, это всем известно!
— Приятно слышать, что настоящая красота не оставляет никого равнодушным! — женщина вдруг громко расхохоталась, в ее смехе, звонко разлетевшемся по огромному залу, было Что-то жуткое. Она подошла к большому портрету на стене и отдернула запылившуюся бархатную завесу.
— Ты не находишь, что мы похожи?
С картины на барона смотрела гордая красавица в роскошном платье из темно-вишневого бархата. В ушах тяжелые серьги с алыми рубинами. Странное лицо, красивое, но слишком уж равнодушен взгляд карих глаз. Чтобы вызвать хоть искорку жизни, чтобы заставить эти губы дрогнуть в улыбке, а бледные щеки зажечься слабым румянцем, необходимо какое-то сильное потрясение. Например, чужие страдания и даже смерть… Рюдигер усилием воли заставил себя оторваться от портрета. Переведя взгляд на застывшую в гордой позе рядом с картиной женщину, он не поверил свои глазам. То же равнодушное прекрасное лицо, скучающий, немного безумный взгляд … Юноша растерянно опустился в оказавшееся рядом кресло.
— Ты Эмилия Вандорф, кровавая графиня! — он почувствовал, как волосы зашевелились на голове.
— Но как такое возможно? Тебя же казнили двести лет назад по приказу короля!
Эмилия улыбнулась, открывая мелкие острые зубы:
— На самом деле мне удалось обмануть своих палачей! Ты же слышал о вечно живущих?
Рюдигер с отвращением сплюнул на персидский ковер:
— Да кто же о них не слышал, осиновый кол им в задницу!
Жуткие легенды его народа, страшные сказки, которыми пугали детей длинными осенними вечерами, внезапно оказались правдой. В далекие языческие времена посвященным были известны тайные магические ритуалы, при помощи которых можно было превратить обычного нелюдя в страшное создание, живого мертвеца. Он становился практически бессмертен, да только, чтобы продлить свое существование, ему требовалась чужая кровь, и не просто кровь, а чужая жизнь!
Страница 75 из 91
