С чего они начинаются, дороги, ведущие человека в ад?…
301 мин, 39 сек 2647
Сердце его колотилось. Он насмехался над собой. Не будь дураком. Ничего не произойдет. Но сердце продолжало колотиться о стенки грудной клетки, а небо все светлело. В его больном жаждущем горле, в руках и ногах, на висках забились пульсы.
Над горизонтом появился край солнечного диска. Гаррет напрягся. Луч света устремился с востока и осветил большой белый крест над ним. Гаррет боролся с желанием закрыть лицо руками и заставил себя поднять голову, чтобы встретить солнце.
Он не почувствовал боли, огненного растворения. Но свет жег глаза, пульс в висках превратился в удары колокола. На него навалилась огромная тяжесть, истощая силы. Земля звала его, манила в сладкую прохладу, которая укроет от этого ослепляющего, сжигающего солнца…
— Нет! — Он вскочил на ноги. — Будь ты проклято! — крикнул он солнцу. — Убей меня! Ты должно меня убить! Пожалуйста! Я хочу… этого! — Он кричал в ужасное кровавое небо рассвета. — Я не хочу существовать! Нет! Нет! НЕТ! — повторял он в ярости и отчаянии снова и снова.
Гаррет не помнил, как сбежал с горы Дэвидсон, как отыскал в отделении для перчаток солнцезащитные очки, как вывел ZX со стоянки; он пришел в себя в машине, зеркальные стекла закрывали его глаза. Где он? Он замедлил скорость, пытаясь сориентироваться. Еще более замедлил, когда мимо в противоположном направлении прошла полицейская машина. Ведь у Гаррета нет с собой прав. Они вместе с содержимым его бумажника в комнате вещественных доказательств в полиции.
Уличный знак наконец сказал ему, где он. И он понял, куда ведут его рефлексы… к Лин, она сохранила ему разум, когда мир обрушился вокруг.
Гаррет остановил машину за углом квартала, так, чтобы Гарри не прошел мимо по пути на работу; по узкой тропе задними дворами он прошел к калитке Такананды. Перелез, устроился в тени большого дуба, спиной к стволу, и приготовился ждать.
Из дома доносились утренние звуки: резкий звон электронного будильника, текущая вода, негромкие голоса. Прозвонил телефон. Слышен был голос Гарри. Несколько мгновений спустя хлопнула входная дверь, ожил мотор машины. На углу квартала скрипнули шины.
Гаррет встал и прошел по дворику.
Лин увидела его из кухни. Ее миндалевидные глаза удивленно распахнулись.
— Гаррет! — Она выбежала из дома ему навстречу. — Что ты здесь делаешь?
Он умудрился сухо усмехнуться.
— Пришел в гости.
Глаза ее сверкнули.
— Не лги мне, Гаррет Дойл Микаэлян! Гарри только что звонили о тебе. Заходи и садись! Ты готов упасть прямо сейчас.
Он с радостью последовал за ней и опустился на ближайший стул.
Она села перед ним на пуфик, нахмурилась. Ее близость вызвала ощущение теплого талька, перекрывающее запах крови.
— Почему ты убежал из больницы?
Он ответил наполовину правдиво: — Не выдержал их пищи, не мог спать на их постели. Мне нужно было уйти.
Она смотрела на него.
— Ты в своем… — Она смолкла и продолжила более спокойно: — Гаррет, ты чуть не умер. Ты не в состоянии ходить. Тебе нужна медицинская помощь. Давай, я отвезу тебя в больницу.
Она начала вставать.
Гаррет схватил ее за руку.
— Нет! Я не могу вернуться. Я… Я… — но слова застряли в горле. Он не может сказать ей, кем стал. Дьявол! Он даже про себя не может произнести это слово. Слава Богу, из-за очков она не видит звериного блеска его глаз. — Лин, я не мог спать с самого поступления в больницу. Позволь остаться у вас сегодня. Обещай, что никому не скажешь, даже Гарри. Пожалуйста!
Она посмотрела на свое запястье и негромко сказала: — Гаррет, мне больно.
Он выпустил ее руку, как ужаленный. Дьявольщина!
— Прости.
Лин потерла следы, оставленные на запястье его пальцами.
— Не думала, что ты так силен. Гаррет…
Как можно так забываться? Ведь он понял, как силен, когда связывал санитара.
— Я не сознавал… не хотел… прости, — жалобно сказал он.
— Гаррет!
Он взглянул на нее.
Она похлопала его по руке.
— Можешь остаться, но с одним условием. Ты ничего не будешь делать, только отдыхать. Обещаешь?
Он кивнул.
Она улыбнулась.
— К счастью, сегодня суббота, мне не нужно идти на работу, ты не останешься один. Гарри ушел без завтрака. Как тебе понравятся его вафли?
Голова кружилась от голода, но сама мысль о вафлях вызвала тошноту. Он скорчил гримасу.
— Я не голоден.
Лин нахмурилась.
— Гаррет… — начала она. Потом вздохнула. — Ну, ладно. Ложись в комнате для гостей.
Постель. Он не сможет уснуть в постели.
— Я предпочел бы поспать во дворе.
— Во дворе! — с ужасом сказала она. — Здесь так холодно.
— Пожалуйста. В доме нечем дышать.
Должно быть, в голосе его слышалось отчаяние. Она нахмурилась, но не возразила, даже когда он миновал кресло и лег прямо на траву в тени дерева. Последнее сознательное ощущение: Лин чем-то укрывает его.
Над горизонтом появился край солнечного диска. Гаррет напрягся. Луч света устремился с востока и осветил большой белый крест над ним. Гаррет боролся с желанием закрыть лицо руками и заставил себя поднять голову, чтобы встретить солнце.
Он не почувствовал боли, огненного растворения. Но свет жег глаза, пульс в висках превратился в удары колокола. На него навалилась огромная тяжесть, истощая силы. Земля звала его, манила в сладкую прохладу, которая укроет от этого ослепляющего, сжигающего солнца…
— Нет! — Он вскочил на ноги. — Будь ты проклято! — крикнул он солнцу. — Убей меня! Ты должно меня убить! Пожалуйста! Я хочу… этого! — Он кричал в ужасное кровавое небо рассвета. — Я не хочу существовать! Нет! Нет! НЕТ! — повторял он в ярости и отчаянии снова и снова.
Гаррет не помнил, как сбежал с горы Дэвидсон, как отыскал в отделении для перчаток солнцезащитные очки, как вывел ZX со стоянки; он пришел в себя в машине, зеркальные стекла закрывали его глаза. Где он? Он замедлил скорость, пытаясь сориентироваться. Еще более замедлил, когда мимо в противоположном направлении прошла полицейская машина. Ведь у Гаррета нет с собой прав. Они вместе с содержимым его бумажника в комнате вещественных доказательств в полиции.
Уличный знак наконец сказал ему, где он. И он понял, куда ведут его рефлексы… к Лин, она сохранила ему разум, когда мир обрушился вокруг.
Гаррет остановил машину за углом квартала, так, чтобы Гарри не прошел мимо по пути на работу; по узкой тропе задними дворами он прошел к калитке Такананды. Перелез, устроился в тени большого дуба, спиной к стволу, и приготовился ждать.
Из дома доносились утренние звуки: резкий звон электронного будильника, текущая вода, негромкие голоса. Прозвонил телефон. Слышен был голос Гарри. Несколько мгновений спустя хлопнула входная дверь, ожил мотор машины. На углу квартала скрипнули шины.
Гаррет встал и прошел по дворику.
Лин увидела его из кухни. Ее миндалевидные глаза удивленно распахнулись.
— Гаррет! — Она выбежала из дома ему навстречу. — Что ты здесь делаешь?
Он умудрился сухо усмехнуться.
— Пришел в гости.
Глаза ее сверкнули.
— Не лги мне, Гаррет Дойл Микаэлян! Гарри только что звонили о тебе. Заходи и садись! Ты готов упасть прямо сейчас.
Он с радостью последовал за ней и опустился на ближайший стул.
Она села перед ним на пуфик, нахмурилась. Ее близость вызвала ощущение теплого талька, перекрывающее запах крови.
— Почему ты убежал из больницы?
Он ответил наполовину правдиво: — Не выдержал их пищи, не мог спать на их постели. Мне нужно было уйти.
Она смотрела на него.
— Ты в своем… — Она смолкла и продолжила более спокойно: — Гаррет, ты чуть не умер. Ты не в состоянии ходить. Тебе нужна медицинская помощь. Давай, я отвезу тебя в больницу.
Она начала вставать.
Гаррет схватил ее за руку.
— Нет! Я не могу вернуться. Я… Я… — но слова застряли в горле. Он не может сказать ей, кем стал. Дьявол! Он даже про себя не может произнести это слово. Слава Богу, из-за очков она не видит звериного блеска его глаз. — Лин, я не мог спать с самого поступления в больницу. Позволь остаться у вас сегодня. Обещай, что никому не скажешь, даже Гарри. Пожалуйста!
Она посмотрела на свое запястье и негромко сказала: — Гаррет, мне больно.
Он выпустил ее руку, как ужаленный. Дьявольщина!
— Прости.
Лин потерла следы, оставленные на запястье его пальцами.
— Не думала, что ты так силен. Гаррет…
Как можно так забываться? Ведь он понял, как силен, когда связывал санитара.
— Я не сознавал… не хотел… прости, — жалобно сказал он.
— Гаррет!
Он взглянул на нее.
Она похлопала его по руке.
— Можешь остаться, но с одним условием. Ты ничего не будешь делать, только отдыхать. Обещаешь?
Он кивнул.
Она улыбнулась.
— К счастью, сегодня суббота, мне не нужно идти на работу, ты не останешься один. Гарри ушел без завтрака. Как тебе понравятся его вафли?
Голова кружилась от голода, но сама мысль о вафлях вызвала тошноту. Он скорчил гримасу.
— Я не голоден.
Лин нахмурилась.
— Гаррет… — начала она. Потом вздохнула. — Ну, ладно. Ложись в комнате для гостей.
Постель. Он не сможет уснуть в постели.
— Я предпочел бы поспать во дворе.
— Во дворе! — с ужасом сказала она. — Здесь так холодно.
— Пожалуйста. В доме нечем дышать.
Должно быть, в голосе его слышалось отчаяние. Она нахмурилась, но не возразила, даже когда он миновал кресло и лег прямо на траву в тени дерева. Последнее сознательное ощущение: Лин чем-то укрывает его.
Страница 27 из 82
