Кровавые кости

— Помогите мне, Жан-Клод.

Секунда молчания.

— Только я достаточно силен, чтобы быть вашим сопровождающим. Вы хотите, чтобы я все бросил и побежал к вам?

Настала моя очередь замолчать. При такой постановке вопроса все поворачивалось по другому. Получалось, что я прошу огромной услуги. А я не хотела быть в долгу у Жан-Клода. Да, но я это переживу. А Джефф Квинлен может и не пережить.

— Да, — ответила я.

— Вы хотите, чтобы я прибыл вам на помощь?

Я скрипнула зубами и повторила: — Да.

— Завтра вечером прилечу.

— Сегодня.

— Ma petite, ma petite, что мне с вами делать? — Вы сказали, что вы мне поможете.

— И я это сделаю, но такие вещи требуют времени.

— Какие вещи? — Представьте себе, что Брэнсон — это другая страна. Потенциально враждебное чужое государство, где мне надо добиться для нас безопасного пропуска. Есть обычаи, которые следует соблюдать. Если я вломлюсь сразу, это будет воспринято как объявление войны.

— А нет способа начать сегодня? — спросила я. — Не развязывая войны? — Возможно. Но если вы подождете всего одну ночь, ma petite, наше предприятие будет куда безопаснее.

— Мы за себя постоять можем, Джефф Квинлен — нет.

— Это так его зовут? — Да.

Послышался вздох, от которого я вздрогнула — мурашки по коже побежали. Я могла бы потребовать, чтобы он это прекратил, но это было бы ему только приятно, и я промолчала.

— Я полечу сегодня. Как мне с вами связаться?

Я ему дала свой адрес в гостинице, вздохнула и добавила номер пейджера.

— Я с вами свяжусь, когда прилечу.

— А сколько времени вам лететь на такое расстояние? — Анита, вы подумали, что я полечу сам, как птица?

Мне не понравилась дружеская насмешка в его голосе, но я ответила честно.

— Была такая мысль.

Он засмеялся, и у меня по коже пошли мурашки.

— О ma petite, ma petite, вы великолепны.

Именно то, что мне хотелось услышать.

— Так как же вы сюда доберетесь? — На личном самолете.

Конечно, у него есть свой самолет.

— И когда вы можете прибыть? — Как только смогу, мой нетерпеливый цветочек.

— Знаете, уж лучше ma petite, чем цветочек.

— Как хотите, ma petite.

— Я хочу до рассвета увидеться с Мастером Брэнсона.

— Вы это уже достаточно ясно выразили, и я попытаюсь.

— Попытки будет мало.

— Вы чувствуете свою вину за этого мальчика. Почему? — Я не чувствую вины.

— Тогда ответственность.

Я не знала, что ответить. Он был прав.

— Вы ведь не читаете сейчас мои мысли? — Нет, ma petite. Дело в вашем голосе и в вашем нетерпении.

Как я терпеть не могла, что он так хорошо меня знает! Терпеть не могла!

— Да, я чувствую свою ответственность.

— Почему? — Я здесь отвечала за обстановку.

— Вы все сделали, чтобы сохранить его в безопасности? — Навесила облатки на все входы.

— Значит, кто-то их впустил? — Здесь был собачий лаз, уходящий в гараж. Не пришлось прорезать дыры в дверях.

— Среди нападавших был вампир-дитя? — Нет.

— Как же тогда?

Я описала тощего вампира-скелета.

— Это была почти трансформация. Он перекинулся в секунду. И тогда в тусклом свете мог бы сойти за человека. Я никогда ничего подобного не видела.

— Я только один раз наблюдал такие способности, — сказал он.

— Значит, вы знаете, кто это? — Я буду у вас как только смогу, ma petite.

— У вас вдруг стал серьезный голос. В чем дело?

Он чуть рассмеялся, но как-то горьковато, будто глотая битое стекло. Даже слышать было больно.

— Вы слишком хорошо меня знаете, ma petite.

— Отвечайте мне.

— Похищенный мальчик выглядит моложе своих лет? — Да, а что?

Единственным ответом было молчание — такое густое, хоть ножом режь.

— Ответьте, Жан-Клод!

— Пропадали мальчики раньше? — Мне неизвестно, но я не спрашивала.

— Спросите.

— Какого возраста? — Лет двенадцать — четырнадцать, старше, если достаточно молодо выглядели.

— Как Джефф Квинлен.

— Боюсь, что да.

— Этот вампир замешан еще в чем-то, кроме похищений детей? — спросила я.

— В каком смысле, ma petite? — В убийствах. Не в укусах, а просто в убийствах.

— Какого рода убийствах?

Я замялась. С монстрами я материалы расследуемых дел не обсуждаю.

— Я знаю, что вы не доверяете мне, ma petite, но это важно. Расскажите мне об этих случаях, пожалуйста.

Слово «пожалуйста» он употреблял не часто. Я рассказала. Не во всех деталях, но достаточно подробно.

— Они подверглись растлению? — В каком смысле? — В смысле насилию, ma petite. По отношению к детям это самое точное слово.

— А! — сказала я. — Не знаю, подверглись ли они сексуальному нападению. Они были в одежде.

— Есть вещи, которым одежда не мешает, ma petite. Но это растление должно было совершаться до убийства. Систематическое растление в течение недель или месяцев.

— Я узнаю. — Тут мне в голову пришла мысль. — А девушкой этот вамп мог бы заняться? — Заняться — вы имеете в виду секс, ma petite? — Да.

— Если бы его прижало, он мог бы похитить девочку, не достигшую созревания, но только если бы ничего не нашел. другого.

Я сглотнула слюну. Мы говорили о детях, как о вещах, о предметах.

— Нет, эта девушка была уже взрослой. Вполне сложившейся женщиной.