Кровавые небеса

— А как вы думаете, пан Картулис, что привело пани Абданк в данное заведение, если она не является его завсегдатаем? — Гнул своё Ченский. Вместе с тем он испытывал на прочность моё терпение. Обращение «пан Картулис» является уважительным, но характерное звучание и интонации, которыми буквально сочился голос сержанта, сделали эти слова похожими на издёвку. Хм, а фамилия литовского происхождения. Что ж, теперь я хотя бы знаю его национальность. Впрочем, это малополезная информация.

— Может, вам следует спросить у «пани Абданк», что привело её сюда? — Прошептала я на ухо Мургасу, подкравшись со спины. Он резко обернулся, но лицо его выражало спокойствие. Крепкие нервы, да? Что ж, как и ожидалось. Мой шёпот скорее напоминал шипение, так сказывается сдерживаемая злость. Златан вздохнул с облегчением. Было видно, что он на грани.

— Позвольте мне закончить допрос, без ваших… — Это уже был не прохладный, а прямо таки ледяной тон. И что я сделала этому сержанту?

— Стойте-ка, — перебила я его, более не церемонясь, — Никто из присутствующих не обязан отвечать на этот вопрос. Он совершенно не имеет отношения к делу. Даже моё еженедельное участие в групповых оргиях на лесной поляне не оказало бы никакого влияние на ход данного дела. Обер-полицмейстер сообщил мне, что сюда прибудут люди, способные оказать помощь. Видимо, его ввели в заблуждение, потому как единственное, что доставляет вам удовольствие, это вставлять палки мне в колёса. И, Ченский, запомните на будущее, что для вас я — капитан Абданк. В крайнем случае — специальный агент. Но никак не «пани».

— Да что вы, «капитан»? Я нисколько не умаляю ваших заслуг и талантов — они, несомненно, велики, раз уж смогли обеспечить вам столь быстрое продвижение по службе. Вы, наверняка знакомы со многими высшими чинами, причём, весьма тесно? Может быть, и меня познакомите как-нибудь, по-товарищески? — Гнусная улыбка вкупе с явно оскорбительным подтекстом и откровенным, оценивающим взглядом, заставила меня поморщиться и приложить немалые усилия для сохранения самоконтроля. Вот же гад.

— Знаете что, Ченский? Смешивать меня с грязью вы сколько угодно вольны в своём больном воображении. Меня это не трогает. Что меня действительно заботит, так это «укорачивание рук» таким вот жертвам собственных возможностей и безнаказанности, как только что задержанная девушка. Деньги не должны позволять людям покупать и мучить других людей. Вот это — важно. А ваши нападки в мою сторону — полнейший бред. — Я смотрела в эти презрительно суженые глаза, видела, как они слегка наливаются кровью, как резко раздуваются ноздри и понимала, что я всё равно остаюсь для сержанта чьей-то молоденькой протеже, не достойной даже стоять рядом с бывалыми офицерами. Но ещё я видела, что смысл моих слов был им воспринят и понят.

— Что я слышу, — его тонкие губы искривились в презрительной усмешке, — неужели это говорит богатенькая девчонка, которая по какой-то своей блажи решила взвалить на себя бремя «защитницы правопорядка»? Вы наиграетесь в «полицейского» и вернётесь в свои апартаменты, к легкомысленным друзьям и ночным кутежам. А мы останемся. И именно нам придётся убирать тот бардак, что оставляют за собой такие вот«капитаны».

— Вы совершенно не знаете меня, сержант. У меня нет друзей, тем более «легкомысленных». И всего прочего, что вы себе «нарисовали» — тоже нет. Я вам не нравлюсь? Прекрасно. Это не повод препираться, изливая друг на друга накопившийся в нас яд.

Я отвернулась, тут же поймав взгляд старшего сержанта. И снова эта зрительная оценка, будто тебя просвечивают рентгеном. Благо, Ковач предпочёл оставить свои мысли и выводы при себе.

— Отлично. Думаю, мы здесь закончили. Осталось доставить задержанную в участок. Мургас? — Старший сержант сунул в карман небольшой блокнот, в который до этого записывал показания и посмотрел на кареглазого, чуть приподняв бровь.

— Господин Картулис, — Ченский заменил устаревшее «пан» на принятое со времён образования Славянской Федерации«господин», — прошу вас. Вы отправитесь с нами в участок для дачи свидетельских показаний, как пострадавшее… кхм… лицо.

Ох, эти мерзкие поддёвки и намёки! Да сколько можно-то? Златан прекрасно понял пренебрежительное отношение офицера полиции к людям его профессии, только слепец или полный идиот мог этого не понять. Надо отдать ему должное — парень никак не выразил своих чувств по этому поводу, лишь в глазах опять появилась знакомая мне ещё со времён нашей первой встречи безнадёжность. Я готова была стерпеть оскорбления и нападки в свой адрес, но это… Парню досталось выше крыши, я вообще удивлена, насколько хорошо он держится.

— Я так не думаю. — Чётко произнесла я. — Данное дело находится в моей юрисдикции, так что благодарю вас за содействие, но ваша помощь больше не требуется.

Ченский судорожно сжал кулаки и подался вперёд, но, в очередной раз, был остановлен напарником. Эрос стоял неподалёку, в той же позе, что и я недавно: прислонившись к стене и наблюдая за происходящим с неприкрытым интересом.